Седьмая раса
Шрифт:
Тишина, едва слышное потрескивание догорающего вертолета и два белых солнца в безжизненной голубоватой вышине. Одно яркое, желтоватое, с оранжевым ободком, и второе, белесое, в темных пятнах.
Луна, — не сразу сообразил Рощин. — В ясную погоду полярного дня такое случается: оба светила появляются рядом, как два внимательных глаза на невозмутимом небесном челе. И смотрят, смотрят, смотрят… Или следят? Скорее, наблюдают…
Надо найти тела Барта и Славиной и позвонить Шубину, — сказал себе Рощин. — Пусть высылает еще один вертолет. До наступления
Он пошел по плато, оглядывая пустынное пространство, отыскивая взглядом красную ветровку Ольги и желтую — Макса. Но ни около погасшего костра, ни дальше на плато недавних спутников не наблюдалось.
Куда же они делись? Убежать тут некуда. Плотность огня была такой, что, наверное, и букашек не осталось…
Рощин пересек площадку, подошел к обрыву, но и внизу никого не увидел.
Черт, где же их накрыло?
Он взял немного в сторону и вплотную подошел к замаскированному лазу в пещеру. Отогнул гибкие березовые вьюны и… услышал голоса. Вернее, голос. Ольги Славиной…
Они живы? Не может быть! Черт! Черт! Черт!
Рощин похлопал себя по карманам, отыскивая телефон. Ни в куртке, ни в брюках трубки не оказалось. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Да что там выходила? Уже вышла!
Черт! — еще раз выругался он. — Выронил, когда бежал к камням? Или случайно потерял еще там, возле Васильева? Значит, и с Шубиным не связаться…
Отыскать мобильный аппарат здесь, в сопках, представлялось совершенно невозможным, это-то Рощин знал лучше, чем кто бы то ни было. Сейв-Вэр не возвращал своих приобретений никогда. Будь то маленький бумажник или огромный рюкзак.
Мужчина постоял несколько секунд в раздумье. Приятное и открытое лицо, которое так понравилось Ольге при первой встрече, и на которое она с таким удовольствием смотрела, вдруг стало жестким, почти неузнаваемым. Сузились, превратившись в тесные щелочки, льдистые серые глаза, закаменели красивые скулы, вытянулся в узкую неприятную полоску улыбчивый рот.
Рощин обошел огромный камень, сунул руку в одному ему ведомое отверстие у подножия с противоположной от лаза стороны и вдруг ловко вытянул из-под камня массивный металлический штырь с загнутым в правильную петлю концом. Повернул железяку три раза по часовой стрелке, поддернул на себя, дождался короткого щелчка и два раза провернул в обратную сторону. После этого сильно, но плавно нажал, вдавливая ее внутрь.
Что-то громко заскрежетало, и многотонная громадина камня тучно осела на землю, наглухо запечатав расщелину, в которой был лаз.
Рощин тщательно обошел камень, убедился, что ни одной щелки, ни одного признака того, что серая туша стояла как-то иначе, не осталось. Приложил ухо к шершавой поверхности, прислушался. Тишина была абсолютной. Конечно, он знал, что должно было быть именно так, но так же твердо он был уверен еще в одном: лишняя предосторожность не помешает. На сегодня неожиданностей хватит. Итак все они вместе чуть не поставили под угрозу великое дело, которому он, Влад Рощин, Тул в одиннадцатом поколении, служит с самого рождения.
Ольга пыталась оторвать от льняного балахона еще один бинт, потому что тот, которым она перевязала плечо Макса, мгновенно набух от темной
То, что это именно взрыв, они поняли сразу по тому, как гулко закачалось внутри пещеры, больно ударив по вискам, невесть откуда взявшееся эхо, как дрогнули каменные своды, ощутимо и страшно.
Ожидая, что сейчас на них рухнет потолок, Ольга присела на корточки и обхватила голову руками, пытаясь напоследок уберечь ее от падающих камней. То же самое автоматически проделал Макс. Однако страшное эхо без остатка втянулось в черные стены, а потолок устоял.
— Что это? — подняла она глаза на Барта. — Что там взорвалось? Они сбросили бомбу? А Влад? Надо срочно вылезти наружу, вдруг он ранен? — И девушка, отбросив тряпку, стала взбираться по лестнице вверх.
— Стой, — ухватил ее за лодыжку здоровой рукой Макс. — Куда? Одну я тебя не отпущу. Перетяни мне посильнее руку, пойдем вместе.
Ольга, голова которой была почти у самого лаза, прислушалась к тому, что происходит наверху. И ничего не услышала. Ни шума вертолетных пропеллеров, ни пулеметных очередей. Вообще ничего. Полная, обмораживающая неизвестностью тишина.
— Макс, он, кажется, улетел…
— Или отлетался, — мрачно предположил Барт.
— Ты хочешь сказать, что это взорвался вертолет?
— Не знаю. Выберемся — увидим. В крайнем случае, Рощин объяснит.
— Если он еще жив, — прикусила губу Славина.
Почему-то показалось, что там, наверху, вообще нет никого живого. Никого!
— Он здесь — дома, раз уж мы уцелели, то он точно в какую-нибудь расщелину юркнул, — успокаивающе проговорил Барт. — Давай, перетягивай скорей! А то из меня вся кровь вытечет! — Макс попытался улыбнуться, но даже в полутьме пещеры, освещаемой лишь узким лучом света от телекамеры, было видно, что боль терзает его по-прежнему, оттого улыбка выходит кривой и жалкой.
Девушка снова занялась перевязкой, наматывая на раненое плечо, виток за витком, плотную ткань.
— Кажется, кровотечение остановилось, — она ощупала толстую белую повязку. — Посиди пару минут, пусть совсем успокоится…
Макс присел прямо на землю, привалился к каменному боку, прикрыл глаза, не то отдыхая от боли, не то привыкая к ней. Ольга пристроилась рядом, подняла голову, наблюдая, как зыбко и неверно подрагивает светлая полоска на потолке, и пытаясь представить, что ждет их там, наверху, какие еще неожиданности приготовил им этот поход.
Обычная журналистская командировка, оказавшаяся смертельно опасным путешествием с совершенно непредсказуемым концом.
— Макс, почему они пытаются нас убить? — тоскливо задала она бесконечно мучающий ее вопрос. — За что?
— Оля, — Барт начал осторожно приподниматься. — Думаю…
Что именно думает ее спутник по этому поводу, Славина не узнала. Потому что именно в этот момент раздался устрашающий тяжелый звук, словно совсем рядом, над ними, случился еще один взрыв, строго направленный прямо им на головы. Сверху сорвалась и упала на гулкий каменный пол тяжелая душная волна теплого воздуха, оставив на губах и в глазах соринки и пыль. Мгновенно заложило уставшие от напряжения уши. Обреченно и глухо звякнула металлом о камень прислоненная к стене лестница, и светлое пятно на потолке, указывающее путь к свету и спасению, погасло.