Седьмая раса
Шрифт:
— Угости, конечно, только не из рук, на землю положи, — посоветовал Влад. — Укусить может.
Гостья с удовольствием проглотила Ольгин бутерброд и просительно застыла, ожидая добавки.
— Все, больше нету! — развела руками Славина. — Пойдем с нами в поход, может, Влад во время обеда расщедрится…
— Не, она на сопки не будет подниматься, — уверил Рощин. — Собаки туда не ходят. Наверное, чувствуют что-то.
— Ну что, пошли? — вопросительно глянул на него Макс. — Время!
— Так,
— Какие шапки? — удивленно расширил глаза Серега.
— На каждом сейде сверху лежит небольшой камень — шапка. Обязательно отличающаяся по цвету от самого мегалита. Так вот, ни в коем случае ее не трогать!
— Ну, а к самим камушкам-то прикасаться разрешается? — не унимался оператор.
— Прикасаться — да. Но очень аккуратно и вежливо. Я бы даже сказал, уважительно.
— Дурдом! — безапелляционно подытожил свои впечатления телевизионщик.
— А морошку там рвать можно? — весело, явно поддерживая скептицизм Сергея, спросил Федор.
— Морошку — можно, — спокойно ответил Рощин. — Но ни в коем случае не брать ничего, что лежит рядом с сейдом. Ни камни, ни, упаси бог, рога животных. Предупреждаю: это очень опасно.
Ольга случайно бросила взгляд на молчаливого Максима и поразилась, с какой настороженной, внимательной серьезностью слушал он Влада.
— И помните, что я сказал, — закончил Рощин, — если почувствуете что-то необычное, не пытайтесь анализировать, что да как, сразу — ко мне! Все. Вперед!
Весело переговариваясь, путешественники спускались вниз, к подножию сопки, по чахлому, чем ниже, тем более унылому лесочку. Тут не было ни роскошного иван-чая, ни ярких солнечных лютиков. Вместо густой яркой травы по сторонам разлаписто топорщились странно светлые листья папоротника и острые игольчатые стебли хвощей.
— Влад, а откуда здесь, на вечной мерзлоте, папоротники и хвощи? — удивилась Славина.
— Папоротникообразные! — услышал Ольгин вопрос идущий следом Серега. — Около десяти тысяч видов вымерших растений. Некоторые ядовиты. Некоторые съедобны. Встречаются и лекарственные папоротники.
— Ты что, энциклопедию на ходу цитируешь? — изумленно остановился Рощин.
— А то! — довольно отозвался Серега. — Я же по первому образованию — учитель ботаники! Почти шесть лет в школе
— Вот тебе и ответ на твой вопрос! — повернулся Влад к Ольге. — Сергей произнес ключевое слово.
— Это какое? — дурачился ботаник. — «Ядовитые»?
— Да нет — «вымершие»! — Влад сорвал из-под ног кудрявую веточку. — В самом деле, откуда в краю вечной мерзлоты теплолюбивые тропические растения?
— И откуда? — поинтересовался Сергей.
— Оттуда же, из глубины веков, из времен той самой Арктиды, когда здесь был совершенно иной, теплый, мягкий и влажный климат.
— Ну! — не поверил Сергей. — А потом, когда ледник шел, семена что, под снегом своего часа ждали?
— Знаешь, Серега, я читала, что есть такая гипотеза профессора Чувардинского, которая доказывает, что никакого ледника тут вообще никогда не было, — задумчиво проговорила Ольга, покусывая резной листочек.
Влад, соглашаясь, кивнул:
— Вот сейчас мы выйдем к ручью, я вам такое покажу, что ты, ботаник, просто обалдеешь!
— Не иначе, как карликовый баобаб! — радостно согласился Сергей. — Пошли! Просто не терпится!
До близкого, громко журчащего ручья пришлось идти через болото. Влад и Макс, упакованные в сапоги, чавкали напрямую, остальной троице понадобилось вспомнить навыки прыжков в длину, перескакивая с кочки на кочку.
— Предлагал надеть сапоги… — проворчал Влад. — Не захотела. Смотри, если ноги сейчас промочишь, по сопкам трудно ходить будет — натрешь.
— Не натру! — легкомысленно уверила Ольга. — Я прыгаю хорошо! — И в ту же секунду провалилась по щиколотку в воду. В левой кроссовке сразу стало холодно и мокро, но Ольга и виду не подала — сама виновата…
Берег ручейка, со странной, коричневого оттенка, но совершенно прозрачной водой оказался заросшим какими-то мелкими розовыми цветками. Ольга склонилась, сорвала один: нет, никогда прежде она таких не видела… Цветок, длинное розовато-сиреневое соцветие, крепился на длинной ножке. Как будто совсем маленький, карликовый иван-чай. Довольно невзрачный, скромный. Но запах, исходивший от него, был чудо как хорош! Нежный, сладковато-свежий, с примесью сирени и немножко — ландыша. Так могли бы пахнуть духи, но цветок?
Рощин увидел Ольгу с розовой веточкой, улыбнулся.
— Ну, где там наш ботаник? — сорвал еще один цветок, протянул Сергею. — Что ты на это скажешь?
Оператор покрутил растение со всех сторон, растер меж пальцами крошечный розовый колокольчик, которыми был усыпан тщедушный стебелек, недоверчиво и долго нюхал. Потом растерянно произнес:
— Однодольная многолетняя трава. В обоих полушариях насчитывается около тридцати пяти тысяч видов. На территории бывшего СССР — сто двадцать видов…