Сделка
Шрифт:
— О той технике. О той самой. Знаешь, о какой. О пятнадцати танках и двадцати «БМП».
— Да ты чего, мужик? — тихо засмеялся Проскурин. — Ударил по башке, свалил в грязь, несешь чего-то. Ни о каких танках я понятия не имею. Так, ехал мимо, смотрю, домик интересный. Думаю, надо зайти, посмотреть. Дело свое открывать собираюсь. Помещение подыскиваю.
— Ну да, в час ночи. Самое время. Поэтому, наверное, и пушку с собой прихватил? — насмешливо осведомился человек.
— Конечно. Вдруг крысы накинутся? Или хулиганы? — Проскурин повозился, словно устраиваясь поудобнее.
— Лежи, не двигайся!
Но было поздно. Проскурин зацепил его ногу ступней под пятку,
— Лежать, сука, — выдохнул жестко в самое ухо нападавшего. — Лежать, я сказал! Башку расшибу.
Тот послушно затих.
Продолжая удерживать незнакомца, Проскурин пошарил свободной рукой по полу, нащупал пистолет и стволом ткнул напавшего под ребра.
— Вздумаешь дергаться — мозги вышибу, — сказал жестко, так, чтобы тот сразу поверил: действительно вышибет. — Теперь медленно вставай и топай на улицу.
Он пинком распахнул железную створку, извернулся, навалился всей тяжестью, выскальзывая на улицу первым, вытаскивая за собой спотыкающегося пленника и тут же прижимая его лицом к белесой стене. Затем отступил на шаг, сжимая «ПМ» легко, без напряга, так, чтобы ствол касался коротко стриженного затылка-противника.
— Ну, теперь поговорим за жизнь, голуба моя.
В эту секунду луна вновь проглянула между низкими тучами, и Проскурин сумел разглядеть, что задержанный одет в офицерскую шинель. «Ну вот, — подумалось, — шестерки ушли в сторону. В ход пошли валеты и дамы».
— Так, — рявкнул он зло и напористо, — уперся руками в стену. Быстро! — И посильнее нажал на пистолет, чтобы у незнакомца не появилось желания шутить, выкидывать какие-нибудь героические фокусы в духе западных боевиков. — Руки на стену! Руки, б…, на стену, я говорю!!!
Мужчина послушно поднял руки, уперся ладонями в рифленое, волнистое железо.
— Теперь отступай. Еще.
— Да скользко здесь, — вдруг буркнул военный.
Я же поскользнусь, поеду, а ты с перепугу на курок нажмешь.
— Ничего, жить захочешь — устоишь! — без всякого сочувствия сказал майор. — Ноги на ширину плеч.
Незнакомец выполнил приказание. Проскурин Ловко обыскал его, но, к немалому удивлению, оружия не нашел. «Странно, — подумал фээскашник. — Почему этот человек не вооружен? Он же враг. И если приехал сюда, значит, подразумевал, что и я окажусь здесь. Наверняка появился не просто так, а с целью убить меня. На худой конец, заставить рассказать об Алексее. И вдруг без пушки. Так надеялся на физическую силу? Что-то не очень похоже».
Сейчас, на свету, он получше разглядел задержанного и не мог не отметить, что тот не производит впечатление «крутого». В отличие от Сулимо и его широкоплечих хлопчиков.
— Где остальные? — рявкнул Проскурин, упирая пистолет в затылок незнакомца. — Давай, колись, сука. Остальные где?
— Какие остальные? — непонимающе спросил мужчина.
— Кончай мне
— Я не понимаю, о чем ты.
Что-то не сходилось. Проскурин понимал, что явно зашел в тупик. Не орать же ему до утра. Во времена своей бытности в Москве майору приходилось не раз и не два участвовать в допросах, и он безошибочно определял, когда человек откровенно врет, когда говорит полуправду, а когда «колется на всю катушку». Сейчас ситуация подсказывала ему: задержанный действительно не понимает смысла вопросов. Но тогда выходило, что полковник попал на этот завод по делу о хищении каких-то танков. Не многовато ли хищений для одного округа? С другой стороны, будь полковник человеком Саликова, не стал бы Проскурину «липу» о технике гнать. Да и не пришел бы он сюда один, а прихватил бы с собой пару-тройку этих мордасто-широкоплечих бультерьеров. Странно…
Одной рукой майор открыл удостоверение и посмотрел на фотографию. В темноте видно было плохо, но он тем не менее прочитал: «Максим Леонидович Латко. Военная прокуратура».
— Из военной прокуратуры, значит? — ухмыльнулся Проскурин.
— Да, — ответил мужчина.
— И кем же ты там? Штатным осведомителем, что ли?
— Я — заместитель главного прокурора округа. Понял? — спокойно ответил Максим. — Моя фамилия Латко.
— Ну да? А чего ж не главный прокурор? Плохо начальству прислуживаешь? — Проскурин отступил на пару шагов. Однако пистолет не опустил. — Можешь повернуться. Руки опусти. Кто такой?
— Ты знаешь, — все так же спокойно ответил Максим. — В документах все написано.
— Да ладно. Не стал бы заместитель главного прокурора округа в такую позднотень по заводам шмонаться. А подобных корочек я за два дня гору перевидал. Давай рассказывай, что здесь делаешь.
Максим усмехнулся. Он уже понял, что этот рыжий парень не из команды Саликова. Во-первых, потому, что не убил его сразу, а вел какие-то разговоры. Не слишком-то характерно для наемников. Увидел бы лицо и шлепнул, вместо того, чтобы по карманам шарить. Во-вторых, если бы Максима хотели прикончить, то наверняка выбрали бы что-нибудь более невинное: сердечный приступ, авария на дороге, на худой конец, как с Ивериным, столкнули бы под машину или организовали самоубийство. Но только не тут, не на заводе. Их кинутся искать, найдут здесь, и водителя, и его. Сразу понятно: убийство. Ну а раз убийство, начнут копать. Может быть, ничего и не найдут, но волна будет более чем достаточная. Так что вряд ли это человек Саликова.
Но тогда сам собой напрашивался вопрос: а кто же он? Что он делает в такой час — а времени ни много ни мало, а начало второго — на этом заброшенном заводе?
— Ну давай, рассказывай, что там за танки? — повторил Проскурин.
Максим подумал и рассказал незнакомцу всю подноготную махинации. Рассказал, естественно, так, как ее себе представлял, опустив незначительные подробности. Выложил самую суть, справедливо решив, что если этот человек все-таки работает на Саликова — во что, честно говоря, он не верил, — то ему и так известно, как в точности обстояло дело. А если нет, то одно из двух: либо этот рыжий — милиционер, либо какой-нибудь частный охранник. На бандита он не похож. Да и нечего бандитам здесь делать ночью, тем более поодиночке.