Сделка
Шрифт:
Дверь оказалась общей. За ней следовал небольшой предбанничек и еще две двери, ведущие уже непосредственно в квартиры.
— Простите, — поинтересовался Максим, — Панкратов Валерий Валериевич здесь живет?
— Панкратов Валерий Валериевич? Здесь. Да, — тихо, почти виновато ответила девушка. — Валера живет напротив. Заходите. — Она посторонилась, пропуская Максима в прихожую.
Дверь квартиры Валеры Панкратова поразила Максима обивкой, и вовсе не потому, что она была дорогой. Напротив, какая-то обшарпанная, с ножевым разрезом
Максим постучал. Поначалу за дверью было совсем тихо, а затем заспанный голос с какими-то неприлично-плавающими интонациями поинтересовался:
— Кто?
— Валерий Валериевич, это вас из военной прокуратуры беспокоят, Латко Максим Леонидович. Откройте, мне нужно с вами поговорить.
В квартире завозились, щелкнул замок, затем дверь приоткрылась, и Максим увидел странный встревоженный взгляд за серебристой полоской прочной стальной цепочки. Валерий Валериевич Панкратов, в отличие от себя же на фотографии, был без бороды и, надо сказать, выглядел куда менее мужественно. Однако Максим узнал его сразу, несмотря на гладкий подбородок и припухшую спросонья физиономию.
— А удостоверение можно посмотреть? — поинтересовался Панкратов, сдержанно зевая и закрывая рот ладонью.
— Пожалуйста. — Максим продемонстрировал книжечку.
Вид красных корочек успокоил хозяина. Панкратов не стал даже особенно вчитываться или сличать фотографию с оригиналом. Завозился с цепочкой, распахнул дверь.
— Заходите, пожалуйста.
Максим шагнул в коридор. Квартира оказалась однокомнатной и сравнительно маленькой. После шикарных апартаментов Иверина она смотрелась довольно скромно, если не сказать больше. Габариты комнаты заставляли вспомнить времена спичечных коробков, потолок старательно и нагло давил на голову. Валера Панкратов, судя по всему, еще почивал.
«Впрочем, если Валерий Валериевич занимается бизнесом, ему, наверное, лучше знать, когда спать, — подумал Максим. — У него свои взгляды на жизнь».
Мебель, хотя и была ширпотребовской, видимо, тщательно подбиралась в тон обоям, поэтому возникало ощущение домашности, уюта. На стене висело несколько черно-белых картин. Одна, видимо репродукция, особенно понравилась Максиму: на ней печальный, полный смирения Дон Кихот нес на гору огромный крест, совсем как Христос, держась за поперечную перекладину. Основание же лежало на сутулой худой спине.
Панкратов прошаркал в комнату, набросил на постель покрывало и, повернувшись к Максиму, извинился.
— Я вообще поздно встаю, — сказал он и глянул куда-то в сторону. — Может быть, чаю или кофе?
— Нет, не стоит, — отказался Максим.
Он попристальнее всмотрелся в хозяина дома: высокий, сложение атлетическое, хотя не гибкое, а чуть кондовое.
«Видимо, железо тягает, — подумал Максим. — Штанги, гири. Может быть, и бегает по утрам, но вряд ли».
Лицо тонкое, интеллигентное,
— Если вы точно не хотите ни чаю, ни кофе, то я, с вашего позволения, все-таки выпил бы чашечку.
— Конечно, я подожду. — Максим поудобнее устроился в кресле.
Панкратов удалился в кухню, долго ставил чайник, затем умывался, потом, видимо, наливал кофе. Прошло минут десять, и наконец он появился на пороге комнаты, держа в руке большую фаянсовую кружку.
— Так что, собственно, привело вас ко мне, Максим Леонидович? — Панкратов присел на диван, поставив кружку на журнальный столик в изголовье.
— Валерий Валериевич, — Максим обрадовался возможности перейти наконец к делу. Его смущали неестественно-текучие движения и жесты хозяина. Едва заметные странности, штришки, которые не сразу углядишь, но тем не менее наводящие на дурные, весьма пошлые мысли. Капитан оказался прав, хотелось опустить глаза. — Итак, Валерий Валериевич, — повторил Максим, — я разговаривал с Георгием Витальевичем, и он рассказал мне обо всей этой истории с военным обмундированием.
— Простите, — непонимающе повернул голову Панкратов. — О каком Георгии Витальевиче и о каком обмундировании идет речь? Боюсь, я не совсем вас понимаю.
— О том самом, Валерий Валериевич, — мило улыбнулся Максим, не без усилий поднимая взгляд на собеседника, — которое вы купили у Георгия Витальевича Иверина, в прошлом адвоката, а ныне вашего соседа по участку в коттеджном городке «Лукоморье».
— Вы что-то путаете, — нахмурился Панкратов. — Ни о каком Иверине Георгии Витальевиче я слыхом не слыхивал, равно как и об обмундировании. Чепуха какая-то. И коттеджа у меня никакого нет. И о «Лукоморье» я читал только у Пушкина.
Максим кашлянул. Он, конечно, ожидал, что Панкратов будет запираться, скажет, что обмундирование давно уплыло за рубеж. Но отказываться от знакомства с Ивериным по меньшей мере глупо. Ведь адвокат моментально опознает его. Что-то тут было не так. Уж слишком правдоподобно выглядело удивление хозяина. Он недоумевал вполне искренне. Не изображал изумление, а действительно был изумлен.
— Валерий Валериевич, — Максим потер пальцем правую бровь, посмотрел в пол. — Вы ведь, насколько я в курсе, занимаетесь бизнесом?
— В каком смысле? — прищурился Панкратов.
— В смысле, покупаете старую, пришедшую в негодность форму, тряпье различное, и продаете его в Корею. А оттуда вам поставляют товары широкого потребления.
— Да вы что? — Панкратов мягко усмехнулся. — Ни о чем таком я даже не слышал. Подобный род деятельности — блеф. Как правило, под таким бизнесом скрывают что-то другое. Чаще всего криминал. Вы же умный человек, подумайте, кому нужны наши тряпки? В Корее идиотов куда меньше, чем у нас.