Сделка
Шрифт:
– Все самое важное ты мне уже сказал, до свиданья!
Она вылетела из ресторана так же, как и влетела. Михайленко только с удивлением посмотрел ей вслед.
***
Не успела она войти домой, как раздался телефонный звонок. Звонила Вера. Они редко теперь общались – подруга вышла на работу, и ей было катастрофически некогда – Полинка училась неважно, приходилось каждый вечер сидеть с уроками.
– Слушай!! Ты не представляешь, с кем я сейчас разговаривала! Ну, догадайся…
– Откуда
– С Брюсовым твоим!
– Что?! Как это??
– Ну, так послушай. Мы тут с Виталиком сидим, гриппуем. Ему-то уже лучше сегодня, а я, наоборот, совсем свалилась. Так мы с ним чуть было не поругались – Виталька решил, что я опять…
– Подожди, Вер… Брюсов тебя даже не знает!
– Вот и я чуть в осадок не выпала! Короче… Не знаю, в каком месте твоего Брюсова вдруг кольнуло, только он разыскал сначала Толяна, допрашивал его о тебе – с кем ты была, с кем сейчас и все в этом роде. Ну, а откуда Толька знает? Решил выслужиться – говорит, дам телефон подруги, она в курсе всего.
И это за то короткое время, что Ира ехала домой?
– Вер… надеюсь, ты ему ничего про меня не рассказала.
– Нет, Ирочка, рассказала… Ты уж меня прости, но я ему выдала по полной! Мало ему не показалось. А он-то, небось, думал – я сейчас в обморок упаду от счастья. «С вами разговаривает Александр Брюсов!» Только что наград своих не перечислил. А я ему: «Очч-чень приятно!» А он: «Хочу поговорить с вами об Ирине». Ну, я и завелась. «И чего вам теперь от Ирины надо? – говорю. – Вы и так ей всю жизнь испортили. Из-за вас у ее ребенка нет отца…»
– Да причем тут он… – застонала Ира.
– Вот и он говорит: «Почему из-за меня?» А я: «Да потому, что Ирка из-за вас отличного парня выгнала, который ее до сих пор любит, готов был на руках носить… Мол, считала, что это вы – ее муж. И с тех пор ни на одного мужика так и не глядит».
Ира даже опустила руку с трубкой. Нет, ну что с этой идиоткой делать – убить, что ли?
– Господи, Верка, ну ты дурында! У него и так самомнение выше крыши. А теперь он вообще убедился, что я по нему с ума схожу!
– Ну, прости, Ир… не удержалась. Он, видишь ли, тобой интересуется, спустя столько лет!
– И чем все закончилось?
– Ну, он вроде как сильно обрадовался… Ой, прости меня, Ирочка! Но, с другой стороны, ведь он вспомнил про тебя, объявился…
– Объявился! Да мы уже два месяца общаемся, как друзья.
– Да ты что?! И молчала!
– Да по работе, Вер. По моей книжке будет фильм сниматься. А он в главной роли играет. И как режиссер… Короче, в каждой бочке затычка. Не понимаю, зачем он тебе звонил. Вроде все между нами ясно. Каждый сам по себе.
– Ир… он и взял с меня слово, что я тебе не расскажу. Вот дурак, да? Ты для меня такое сделала… буду я хранить слово ради какого-то Брюсова. Ир, а знаешь, что он в конце говорит? «Как вы думаете, Вера, она сможет меня когда-нибудь простить?» А я ему: «Вам это нужно, можно подумать?!»
– А он?
– «У
– Верочка, милая… Я не смогу ему верить больше. Стоит простить – и жди нового предательства. Это всем известно. Пройдет время, все забудется, и…
– А мне кажется, эти годы чему-то его научили. Если будет бояться тебя потерять… Потерять все легко, а вот вернуть… Ир, я по себе ведь знаю, забыла? Меня же простили. Ты что, считаешь, не надо было?
– Вер, он – мужик. И относится к этому проще. Уедет на съемки – и…
– Значит, не проще, раз все эти годы помнил тебя. Ой, извини, Виталька идет, – зашептала вдруг она. – Он и так мне допрос устроил, я его специально в магазин услала.
Послышались короткие гудки, а Ира тупо уставилась на трубку. Так какую же цель преследует Брюсов? Все это время он вел себя сдержанно и равнодушно. Она не замечала у него никакого к себе интереса. Или – замечала? Если ей что и казалось, Ира убеждала себя, что все это иллюзии. Что он вчера нес – про какую-то роль… Значит, он с ней играл эту роль? Психолог, твою мать! Все продумал. Знал, что ее заденет его безразличие. Обработал малыша. Все вызнал у Верки.
И что же теперь? Она не могла разобраться в собственных чувствах. Одна ее половина ликовала от сделанного открытия – Брюсов ее любит! Всегда любил. И что говорить, она всегда об этом знала. А другая… Ну не может она все забыть! И… боится, очень боится новых страданий. Эти актрисы, его положение в обществе… Все стало еще круче, чем раньше.
Но ведь и он изменился, она видит – он изменился. Вырос и стал вдумчивее, глубже. Однако поставь его снова перед выбором: она или кино – что он выберет? Глупо спрашивать! Нет, ее ценность в его жизни осталась прежней. Первым делом – самолеты.
«А как ты хотела? – тихо возражала первая половина. – Если любишь талантливого человека, то должна понимать, что всегда будешь для него на втором месте». «Вот именно, – ответила она самой себе. – А на втором я быть не умею».
Так ничего и не решив, Ира побежала в садик за Кирюшкой. Там ей пришлось отвлечься от мыслей о Брюсове. Воспитательница пожаловалась, что мальчик отвык от режима, отказывается есть, не спал в тихий час, и вообще, его надо приводить в чувство. Поэтому на обратном пути Ира вела воспитательную работу.
Около самого дома ее всегда послушный сынишка уселся посредине дороги:
– Я устал!
– Ты не заболел? – обеспокоилась она.
– Нет.
– А почему кушать не стал в садике? – Ирина присела перед ним.
– Не хотел. А Вовка кушал мой суп! – заявил вдруг мальчик.
– Прямо из твоей тарелки?
– Да.
– А ты что?
– А я ему говорю: «Плюй мой суп обратно!»
– А он? – испугалась Ира.
– А он не выплюнул…
– Ну и, слава Богу! – облегченно вздохнула она. – Вставай, пойдем скорее.