Сделка
Шрифт:
— Умозрительно. Но я уважаю твою точку зрения.
Смутное неудовольствие заныло где-то под ложечкой. Келлфер не ощущал того, о чем говорила я, он бы просто убил Чибу как Дарис убил девочек. Спросить, как бы он поступил на месте сына, я не смогла, поблагодарить — тоже.
— Жалеешь, что помогла мне? — перевел Келлфер тему, иссушая неловкость.
— Нет, конечно, нет, — благодарно зажмурилась я. — Пусть лучше помнят то, чего не было, чем будут мертвы. Я рада, что ты сделал такой выбор, правда, даже если просто хотел меня порадовать. Это очень
— Не стоит меня благодарить, — поцеловал меня в нос Келлфер. — Я бы не поступил так с тобой снова. Раз это важно для тебя, то я постараюсь искать другой путь в том, в чем ты как-то замешана.
Я поежилась от его формулировки. Мне нравилось, что Келлфер был честен со мной, но все же это так отличалось от всего, во что я сама верила… Но вместе с тем я понимала, что не смогла бы без него больше. Даже если бы он убил кого-то на моих глазах, я бы оправдала его, или даже не стала бы оправдывать. Это сводило меня с ума.
— Ты погрустнела, — тихо сказал Келлфер.
— Я вот только что подумала, что со мной что-то не так, — призналась я. — Думаю, я могу принять тебя любым, но… могу я попросить тебя?
— Конечно, — его рука легла на мою талию, рождая во мне смутное сладкое предвкушение.
— Не пользуйся этим, пожалуйста, — сказала я и отвернулась, чтобы любимый не увидел моих красных щек.
Келлфер обнял меня сзади и поцеловал в макушку. Голос его был неожиданно твердым:
— Не буду. Спасибо, что доверяешь мне достаточно, чтобы это сказать. — Он немного помолчал. — Ты имеешь надо мной громадную власть, Илиана. Пользуйся, если хочешь, но буду благодарен, если не будешь злоупотреблять.
Я развернулась к нему, пытаясь понять, шутит ли он. Мог ли мне такое сказать человек больше чем в двадцать раз меня старше, сильный шепчущий, директор Приюта Тайного знания, мужчина, которого я так обожала, что только что призналась, что приму его любым? Келлфер был серьезен. Я не нашла в себе слов и только кивнула, глядя в эти невероятные глаза.
И тут в дверь постучали. Хотя это деликатное привлечение внимание было не сравнить с пугающим грохотом в курильне, от неожиданности и ясного воспоминания я вздрогнула, но Келлфер тут же обнял меня, успокаивая. Беспокойство в его глазах удивило меня.
— Все в порядке? — тихо спросила я.
— Да, я просил разбудить нас за три четверти часа до полудня. К сожалению, нам придется встать, — ответил Келлфер. — Хотя мне казалось, я должен был задать этот вопрос тебе.
— А зачем будить? — спросила я, не разнимая рук. — Мне и тут хорошо.
Келлфер чуть отодвинулся:
— Пока ты спала, принесли письмо от Акибвы. Он написал матери Дариса, чтобы его забрали, а она выразила настойчивое желание пообщаться с нами. Акибва просит меня прийти, чтобы она могла передо мной извиниться и заплатить мне. Считает, это сохранит мир. Я бы проигнорировал письмо, если бы не наша легенда. И то, что мой отказ скорее
Мать Дариса. Неожиданный укол ревности ослепил меня. Она мать Дариса, а значит, они с Келлфером…
— Хочешь ее увидеть? — не сдержалась я.
Келлфер усмехнулся:
— Я предпочел бы этому удовольствию еще один удар кинжалом в бок. Меня радует только то, что она меня не узнает.
— Почему ты так о ней? — не поняла я. Слова Дариса навязчиво всплывали в моей памяти.
— Ее качает от ненависти до заискиваний. Мерзко и то, и другое, — неожиданно хлестко ответил Келлфер, поднимаясь. — Особенно учитывая, что она неглупый правитель, хоть и слепая мать.
Я с сожалением разжала руки. Пока он одевался, я все никак не решалась заговорить. Вдруг Келлфер присел у кровати и заглянул мне прямо в глаза:
— Спрашивай.
— Ты что, мысли мои читаешь? — возмутилась я.
— У тебя все на лице написано, — улыбнулся он. Жесткость снова пропала из его черт, как когда он спал, и теперь, когда Келлфер смотрел на меня, его лицо снова было расслабленным и довольным. Я вздохнула:
— Ты ее любил?
— Нет. Никогда.
— Но вы с ней…
— Она обманула меня, опоила зельем и залезла в мою постель. Это одно из неприятнейших происшествий в моей жизни. Учитывая, что потом родился Дарис, сейчас я считаю этот случай худшим, а себя, не избавившего ее тогда от беременности — недальновидным глупцом.
Я не знала, что ответить. Это было чудовищно, но… понятно?
— Но ведь ты бы не мог убить своего ребенка? — слабо возразила я, уже понимая, каким будет ответ, если Келлфер снова будет честен.
Но ответ был немного другим:
— Это не было важно, вот и все.
И снова то щемящее чувство различия, какого-то очень глубокого, заныло во мне. Я проигнорировала его и, спрятавшись за ширму, сменила спальное платье на тонкий зеленый сарафан, широкие голубые штаны и охряную накидку — наряд, которым Келлфер с удовольствием заменил то развратное, колючее платье, в которое нарядил меня Дарис. Ткань была воздушной, почти невесомой, в ней не было жарко, и она не терла кожу, легко струясь даже по влажным рукам и ногам. Приладив пояс — единственный декоративный элемент, который, как объяснил вчера Келлфер, выдает нашу принадлежность к жителям Келопололе, я выглянула из-за травяной преграды.
Келлфер сидел в плетеном кресле. Сейчас он выглядел как темнокожий, широкоплечий мужчина средних лет. Я теперь понимала, о чем он говорил, объясняя, что так я могла бы выглядеть, если бы родилась на островах. Изгиб губ, форма кистей, даже скульптура лица были смутно мне родными — это была пар-оольская версия его самого. И все же мне ужасно захотелось прикоснуться, чтобы глаза зазеленели. Когда мы были вдвоем, он всегда накладывал лишь один слой иллюзии, чтобы можно было видеть друг друга по-настоящему.