Сделка

Вилкс Энни

— Вот и не указывай, — оборвал его Келлфер, не показывая дрожи. Видел! Чиба видел их! Не только Илиану, но и Дариса рядом с ней! Что же должно было произойти?! — Где они?

— Они скрылись в тени каменной галереи несколько минут назад. Ваша дочь была расстроена чем-то очень сильно. Но не стоит волноваться, сын поддерживал ее.

— Поддерживал… — глухо повторил Келлфер, все еще не веря. — Где галерея?

— Там, — указал Чиба по направлению солнца. — Вход сразу за козырьком из пальмовых ветвей.

Келлфер

не дослушал. Проталкиваясь через толпу, расчищая себе путь заговорами, он бросился к узкому проходу между домами, где на ветру трепался желтый пальмовый лист. Сердце выскакивало из груди. Что же он сделал не так? Как Илиана могла очутиться на площади, что она видела? И почему Дарис был с ней, он не мог выбраться из магического сна самостоятельно, а у Илианы просто не хватило бы сил…

Чиба что-то крикнул Келлферу вслед, шепчущий различил лишь слово «полночь», но не обернулся. Служитель храма, охранники, мимо которых он пронесся так быстро, что не оставил им возможности преградить путь, эта все еще отходящая от эйфорического единения толпа — ничто сейчас не имело значения.

34.

Грубо вытащив за руку из беснующейся толпы и протащив несколько десятков шагов, Дарис усадил меня на каменные ступени, с силой надавив на плечо, а сам сел рядом. Пальцы он переплел с моими, я снова полнилась этим пульсирующим жаром, отзывавшимся где-то в самом низу живота, но сопротивляться ему было теперь очень легко. Дарис мог бы обнять меня, провести ладонью по лону — а я все равно осталась бы собой.

Я молчала, не желая давать ему повода злиться больше. Поэтому заговорил он:

— Почему меня не подождала?

Мысли немного путались. Я была почти уверена, что сам Дарис велел мне идти на главную площадь, но вместе с тем я, конечно же, пыталась исчезнуть для него. Меня глубоко поражало, что Дарис всерьез решил, что я просто хотела спастись от слуг Изубы, игнорируя мою глубочайшую ненависть и страх, который вызывало во мне его присутствие.

— Ты сказал мне идти туда? — неуверенно спросила я. Сейчас правда не имела значения, но не стоило злить и так разозленного мужчину.

— Не совсем, — усмехнулся Дарис. — Тебе самой захотелось. Но ты не помнишь, почему.

— Ты знаешь, — зло, обреченно процедила я. — Отлично. А мне не хочешь сказать?

— Чуть позже, — кивнул Дарис. — Пока мне вот что интересно: ты хотела, чтобы меня убили?

В этот раз он не приказывал мне говорить правду, поэтому я с легкостью ответила:

— Нет, конечно. Я же тебя о них предупредила, когда выскакивала в окно. Ты сам сказал бежать через окно, я хотела подождать тебя внизу, но кто-то подошел, кажется…

Что ж, раз я сумасшедшая, в эту игру можно играть и вдвоем, решила я. Я могла делать вид, что не помню мотивов своих поступков —

какой выбор у Дариса был, кроме как поверить мне?

— Звучит не слишком искренне, — заметил Дарис. Но тут же добавил: — Это не так уж и важно. Даже если сейчас тебе хочется убежать, потом ты привыкнешь.

Я уже привычно проглотила возмущение.

— А ты как нашел меня?

— Ты же сама только что сказала: я посоветовал тебе идти на главную площадь. А ты не могла не пойти. Насмотрелась на свою казнь?

— Этого не могло быть, — прошептала я. — Это какая-то магия. Что ты видел? Кого там, у костра?

— Я видел тебя, — кивнул Дарис, обрушивая на меня новую волну ужаса. — Помнишь, что я говорил? Тот опасный человек заставил женщину принять за тебя смерть в огне. Как тебе это?

Женщина с моим лицом и в моем платье. Это была не я! Это все морок той ритуальной песни, в которой я была в голове каждого пар-оольца, трясущего руками над головой! Наверно, каждый видел себя? В этом был смысл заговора? Какой-то ритуал смирения, которого я не понимала…

И все же все они провожали ввысь светлокожую и златовласую радчанку, а не себя.

И я слышала ее мысли, смотрела ее глазами, устремлялась вместе с ней в призрачную светлую даль.

— Она умерла раньше, — съежилась я. — Она думала, что ее заберет бог рассвета. Она молилась и засыпала. Когда ее внесли в костер, она уже ушла в покой.

— Директор Приюта заставил ее думать так. Задурил голову, и она повелась. Подсунул ей красивую и беспочвенную идею, чтобы она сама пошла на смерть. Добровольно убила себя. Просто потому, что ты нужна была живой, а Пар-оол должен был получить кого-то на растерзание. Что ты думаешь об этом?

— Я не виновата, — ответила я сквозь слезы. — Я не просила о такой помощи. Я не хочу говорить об этом, пожалуйста! Давай просто уйдем подальше?

— Нет, я хочу, чтобы ты ответила мне, — давил Дарис. — Что это за человек, заставивший невинного сойти с ума и отправивший этого невинного на смерть?

— Я не хочу думать о нем, — уже тверже сказала я. Что-то разрывало меня на части. — Я не хочу иметь с ним дела, и я не буду.

— Это — зло? Тут-то мы с тобой сходимся в суждениях? — уточнил Дарис, большим пальцем поглаживая мою ладонь.

— Зло, — подтвердила я, и будто рухнула в пропасть. — Абсолютное. Не переживай, что он и меня увлечет, я не буду служить ему.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Дарис. — Рад, что ты понимаешь, когда смотришь трезвыми глазами, без розовой пелены влюбленности.

Мне хотелось рыдать.

Дарис спустился на ступень ниже и присел, заглядывая мне в лицо снизу вверх. Он погладил мои скулы и тяжело вздохнул:

— Я сейчас тебя отпущу, и ты все поймешь. Пожалуйста, подумай о том, что видела.