Сделано людьми

Михеев Михаил Петрович

Это была кукла.

Большая кукла с .голубыми глазами, которые закрывались, когда ее укладывали спать. А когда ее поднимали, внутри играли колокольчики и кукла пела веселую детскую песенку...

Точно такая же кукла лежала сейчас на руках Председателя Совета.

Он оборвал импульс воспоминаний. Осторожно стряхнул с лица куклы слой пыли. Глаза ее были закрыты. Они не открывались. Пыль забила движущиеся части несложного механизма.

Кукла умерла тоже...

Председйтель Совета долго стоял возле опрокинутой коляски. Из

блока памяти неосознанных случаев текли и текли беспорядочные импульсы. Разряды их гасли на предохранителях.

Кукла лежала на его руках. Он держал ее бережно и осторожно, будто это был ребенок, который спал...

Глава третья Кабинка скоростного лифта падала в черную глубину шахты.

Воздух со свистом и завыванием проносился за виб рирующими стенками кабины, все ее крепления скрипели и стонали, казалось, она вот-вот развалится, на ходу. Из всего заброшенного хозяйства свинцового, рудника квомы успели наладить один только лифт. Восстанавливать его не стоило, пользовались лифтом не часто.

Председатель Совета придерживался за потолочные ремни, у него плохо работало реле устойчивости, а кабину временами сильно швыряло из стороны в сторону.

Дважды кабина лифта замедляла свое падение, останавливалась, Председатель Совета переходил в следующую секцию лифта и продолжал свой путь вниз.

На пятьдесят втором километре падение закончилось.

Кабина плотно села на резиновые амортизаторы.

Моторы замолкли.

Дежурный квом в камере спецзащиты долго обрабатывал Председателя Совета и его куклу струей ионизированного врздуха, сдувая налипшую радиоактивную пыль. Затем чувствительные анализаторы установили отсутствие радиации на корпусе, автомат распахнул двери камеры, и Председатель Совета вышел на... лесную полянку.

Это была самая настоящая полянка, покрытая густой зеленой травой. Через полянку бежал ручей, с веселым бульканьем струйки воды перекатывались по руслу из разноцветных поблескивающих камешков. В затемненных омутках под берегом шныряли бронзовочешуйчатые рыбешки. Невысокие деревья на берегу тесно переплелись ветвями.

С ветвей на длинных черешках свисали аппетитные на вид плоды.

Легкий ветерок покачивал листву. Ярко светило - и даже пригревало слегка - что-то похожее на солнце.

Конечно, это было не солнце.

Под потолком гигантской пещеры висела мощная лампа дневного света. Погасни она - и все вокруг погрузилось бы в глухую, беспросветную подземную тьму. От поверхности планеты эту пещеру отделяло пятьдесят два километра скальных пород.

Трава на лужайке и деревья были искусственными, из растущей пластмассы.

Плоды на деревьях тоже были не настоящие, хотя и съедобные - они изготовлялись здесь же, в Убежище, на заводе синтетической пищи.

Дежурные квомы сами развешивали их на деревьях.

Вода в ручье была синтезированная из водорода и кислорода. Синтезировать воду оказалось проще, чем очищать готовую, но зараженную с поверхности

Планеты. Ручей тек по искусственному руслу, за пределами лужайки попадал в устье мощного насоса, который по трубам возвращал воду обратно, к началу ручья.

Резвые рыбки в омутах - кибернетические затейливые игрушки из цветного пластиката.

Это и было Убежище свинцового рудника, приспособленное квомами для последних живых обитателей Планеты. Здесь все было искусственное. Только воздух засасывался с поверхности и проходил сложную систему фильтров. Мощные шгасты свинцовых руд защищали от радиации.

Но малые дозы ее проникали и сюда...

Председатель Совета дошел до мостика, перекинутого через ручей. Шаровые объективы видеоанализаторов развернулись в сторону полянки.

Теперь он увидел их всех.

Несколько десятков хилых сгорбленных фигур, одетых в светлые легкие одежды.

Люди... последние из оставшихся...

Они живут в Убежище со дня Катастрофы, уже более трех пятилетий.

Дети, родившиеся здесь, ни разу в жизни не видели настоящего солнца, не ели настоящей пищи, не пили настоящей воды. Они еле теплятся, готовые погаснуть каждую минуту.

Если бы не ежедневная забота квомов, никого не было бы в живых.

Угловатый длиннорукий юноша, заросший рыжей щетиной, с усилием поднялся на ноги. Нерешительно шагнул к дереву, сорвал плод. Откусил, пожевал, елееле двигая челюстями, как во сне. Потом замер, .уставившись перед собой, плод выпал из ослабевшей руки и покатился в ручей.

Сидящая на берегу девочка, с морщинистым отекшим лицом, вдруг резво протянула руку за катящимся плодом. В голубых глазах ее мелькнуло что-то детское, радостное. Но тут же взор ее потух, и, утомленная быстрым движением, она опустила голову на подобранные .колени.

Старообразный, весь поседевший мужчина - из немногих оставшихся, кто видел начало конца Планеты, запрокинул голову и оперся затылком о дерево, у которого сидел. В глазах его еще сохранились и разум и мысль. Усилием воли борясь с непомерной усталостью, он сидел так несколько минут, губы его шептали чтото ритмичное - кажется, стихи. Они все еще были люди. Разум еще боролся с ядом радиации, отравляющим их тело и сознание.

Пока боролся...

Два дежурных квома прошли по полянке, раздавая людям синтетическую пищу - рыхлые розовые лепешки.

Люди оживились. Затолкались, потянулись, за лепешками.

Двигал ими не аппетит - синтетическая пища была безвкусней. Квомы знали, что в пище есть все - почти все,- что нужно человеку для питания. Но сделать пищу вкусной они не могли. Они плохо представляли, что это такое. Да и трудно было из того сырья, что они имели под рукой - каменного угля, нефти и подземных газов,- приготовить что-либо аппетитное.

Но людей нужно было заставить есть, жевать и глотать безвкусные лепешки, поэтому к пище примешивались слабые дозы возбуждающего наркотика.