Щупальца веры
Шрифт:
Наступила пауза. Они секунду смотрели друг на друга. Оба понимали, что это первый шаг, и знали, что каждый из них понимает это.
— Разные люди, Дэннис. Абсолютно нормальные. Такие же люди, как ты… или я. Профессионалы. Дантисты, адвокаты, обычные трудяги. Они не просто люди с улицы, и это не просто культ. Это религия, такая же важная часть их самобытности… — Кэл посмотрел вниз, потирая рукой подлокотник кресла, — как для вас ваш клан. Точно так же, как вы определяете себя в рамках некоторых традиций, истории. Религия — это их индивидуальность.
Мактаггерт
Мактаггерт сделал глоток виски, затем уставился на свой стакан. Он очень спокойно сказал:
— Они чем-то держат тебя, не так ли, Кэл?
Кэл хотел возразить. Но не мог произнести ни слова.
— Поэтому ты молчишь, не правда ли? — продолжал Мактаггерт. — Тебя каким-то образом взяли на крючок. Ты! Ты, который готов — Боже, как ты это называешь! — уважать все обычаи людей. Ты довел это уважение до такой степени, что готов отстаивать интересы всей этой шайки.
— Но это срабатывает, Дэннис, — проговорил Кэл, — Я…
— Срабатывает? — повторил Дэннис. — Каким образом, Кэл? Что ты имеешь в виду? — Мактаггерт медленно встал со стула, подошел к Кэлу и встал перед ним. — Как это срабатывает?
Шэрон Лейн. Одержимость. Заклинания. Наполненное медом яблоко. Судебный процесс. Поздравления. Духи умерших. Тори. Лори. Голова его была полна всем этим.
Он должен рассказать обо всем.
Он попытался заговорить.
Вибрирующий звук зазвенел у него в ушах, это был низкий монотонный гул. Подобно гортанной песне akonrin.
Нет, это просто шум от газонокосилки за окном.
— Как бы тебе понравилось оказаться задержанным, Кэл? Ты знаешь, я мог бы это сделать — держать тебя как важного свидетеля. Твой босс в колледже горячо бы это одобрил, а?
Кэл покачал головой.
Мактаггерт с презрительным выражением отвернулся и пересек комнату.
Кэл встал. «Я скажу тебе все, что я знаю», — произнес он про себя. Но только про себя.
Он не смог заставить себя говорить.
Кэл с ужасом и недоумением наблюдал за тем, как Мактаггерт бурно, но беззвучно жестикулировал, и, когда Дэннис обернулся, обращаясь к Кэлу, его губы шевелились. У него было красное лицо, глаза горели, пот выступил на лбу. Мактаггерт кричал.
А Кэл ничего не слышал. Он оглох.
Нет, не оглох. Шум от газонокосилки доносился с улицы. Кэл выглянул в окно. Он слышал крики детей на улице, слышал звуки от ударов клюшки по мячу. Но сам он находился в некоторой временной и пространственной плоскости, далекой от Мактаггерта. Сыщик словно был помещен в герметический куб со стеклянными стенами.
Но вот Мактаггерт опустил руки. Гнев прошел, сорванный отсутствием реакции у Кэла, сыщик махнул рукой.
— Я даю тебе несколько дней, чтобы ты смог хорошенько подумать, Кэл. Я рассчитываю на то, что ты расскажешь мне, — сказал Мактаггерт, и теперь его голос прозвучал совершенно отчетливо.
— Дэннис, — сказал Кэл.
— Что? — выжидательно
— Дэннис, мне… теперь надо вернуться домой.
На обратном пути они не сказали друг другу ни слова. Только когда остановились перед квартирой Кэла, Мактаггерт заговорил:
— Я не могу себе представить, Кэл. Такой парень, как ты! Мужчина, у которого есть ребенок. Как ты можешь что-то скрывать?
Кэл в ответ уставился на него и ничего не сказал.
— Давай, — сказал Мактаггерт, открывая дверцу машины, — уматывай с глаз моих.
Кэл наблюдал, как машина скрылась из виду на углу Девятой авеню. И только тогда он понял, почему он не мог сказать Мактаггерту ни слова.
Глава 32
Он хотел провести обыкновенный вечер. В старом воскресном номере журнала «Тайм» прочитал статьи о Чарлтоне Хестоне и о ситуации в Ливане, но не мог сосредоточиться, посмотрел вместе с Тори смешное шоу Лили Томлин, но не мог смеяться.
Тимми, новый школьный друг Криса, остался ночевать у них. Вечер был довольно теплый — стояло бабье лето, и ребята устроились на ночь в походной палатке в саду. К восьми тридцати они уже лежали в своих спальных мешках, обложенные журналами с комиксами, термосом с горячим шоколадом и пакетом чипсов.
Кэл и Тори засиделись на кухне за кофе и домашним яблочным пирогом, испеченным Челестиной. Тори несколько раз пыталась завязать разговор, но Кэл был не в состоянии его поддержать. Была только одна вещь, о которой он хотел поговорить, но с чего начать? Он никогда ничего не говорил Тори о своих контактах с полицией, о своих подозрениях насчет человеческих жертвоприношений. Возмущенная реакция Оскара в ответ на обвинение Кэла отбила у него охоту снова поднимать этот вопрос с Тори. Но Кэл находился под впечатлением своей встречи с Мактаггертом. Побуждение довериться ей, испытать ту хрупкую связь с реальностью, за которую можно было ухватиться, в течение всего вечера назревало в нем.
Он все еще сидел и ел свой пирог, когда она сама дала ему повод начать разговор.
— Кэл, ты не слышал ни одного слова из того, что я сказала. Сегодня ты похож на зомби. Что происходит?
Он отодвинул от себя тарелку.
— Сегодня мне звонил полицейский, — сказал он. — Я с ним познакомился на складе, когда ездил, чтобы забрать вещи Лори, я и потом встречался с ним в полицейском участке в barrio.
— Это в связи с твоим исследованием? — сказала она.
— Да.
Затем наступила пауза.
— Что он от тебя хотел сегодня? — спросила Тори.
— Он хотел… задать мне несколько вопросов. — Кэл снова замолчал.
— Да? О чем же?
— О деле, которое он расследует, — сказал он. — Он детектив, который расследует убийства. Тогда на складе нашли тело, и… — он с трудом выдавливал из себя слова, — полиция подозревает, что это человеческое жертвоприношение.
Тори взглянула на него, затем отвернулась и начала машинально поглаживать стол. Почти неслышно она сказала: