Щучка
Шрифт:
Всего здесь с излишком: и тканей, и мебели, и пыльных бронзовых статуэток с мутной патиной, покрывающей поверхности, и громоздких картин с серебристыми паучьими сетями по углам. И всё равно дышится здесь полной грудью, и хочется запеть что-нибудь эдакое – «…отцвели уж давно хризантемы в саду…» Весь старый дом дышал уютом: просмолённым деревом, черепичной крышей, высокими потолками и густой атмосферой прошлого. Не каждому дано понять и уловить эту красоту, не у каждого заноет сердце от сладковатого запаха и скрипучей музыки подобного места.
Маша покрутила круглую
– Про прислугу она пошутила, конечно? – спросила Маша.
– Э… У нас есть Катя. Она работает и живёт здесь всё время. Готовит, убирает. Сама понимаешь, дом очень большой, работы много. И Софа последние годы не покидает дачу. Есть ещё Борис Егорович, он живёт недалеко и каждый день приходит сюда, чтобы помочь с садом и ремонтом. И вообще по разным вопросам… Ты познакомишься с ними чуть позже. Хорошие люди. Катя приготовила комнаты, так что пойдём заселяться.
Деревянные ступени тихонько поскрипывали под их ногами. Звук был глухой, смягчённый вытертым ковровым покрытием когда-то насыщенно-бордового оттенка, а сейчас приобрётшего цвет «Джеральдин», ну или незрелой клюквы, как видела его Маша. Она остановилась на площадке перед следующим пролётом, уставившись на картину в золотистой раме. Костик ткнулся ей в спину.
– Костя, это нечто!
На картине был изображён осенний сад в лучах заходящего солнца. Краски были тёплыми, осязаемыми, словно дышали запахами нагретой земли и пожелтевшей умирающей зелени. Совсем другие, нежели на мрачноватых картинах внизу.
– Этюд в багровых тонах? Дед рисовал. Раньше он у него в кабинете висел, но Сима распорядилась перевесить. Дед, конечно, мастер был.
– Не то слово, Кость… Выставлялся? – с интересом спросила Маша, вглядываясь в уверенные мазки на холсте. – Прости, не слышала о нём как о художнике. – В правом нижнем углу серебрилась витиеватая подпись с хвостиком «Цап…».
– Он же архитектор. Рисовал на досуге, – Костя поднялся на одну ступеньку выше и сейчас дышал ей в шею, щекоча завитушки волос. – Если хочешь, я покажу тебе. Работ много, часть незаконченных… Они в его кабинете.
–О, – Маша уважительно кивнула, – твой дед был очень талантлив. А ты в кого пошёл? – Она хитро улыбнулась, обернувшись через плечо и посмотрела Костику в глаза.
Какой же он чудесный! Кареглазый, с тёплыми веснушками и непослушным каштановым вихром на макушке. Так бы и зацеловала!
– Я, конечно, не художник, – пожал плечами Костя и притворно вздохнул. – Но, как видишь, природа не терпит пустоты, и художник у нас всё равно появился. Это ты!
Костик работал вместе со своим отчимом, Аркадием. Они занимались производством и продажей мебели. Собственно, в одном из магазинов Маша и познакомилась с Костей Цапельским. Пришла выбирать диван, но так и не смогла найти подходящий в свою комнату. То размер неудачный, то качество, то цена… А Костя как раз приехал проверять работу на местах,
Комнату в коммунальной квартире Маше помогли купить родители. Зарплата в краеведческом музее была маленькая, но Маша Рощина не сетовала, брала заказы, занималась реставрацией старинной мебели и картин в мастерской своего учителя Фёдора Кузьмича Балясина, известного в городе художника. Балясин был одинок и относился к студентам по-отечески. Кроме неё ещё полгруппы бывших учеников постоянно обретались у Фёдора Кузьмича, так что Маше иногда казалось, что она так и не окончила училище, и сессия начнётся со дня на день.
Эта поездка пришлась как нельзя кстати – Балясин позвонил накануне и радостно объявил Маше о том, что она может совместить поездку с возможностью заработать. Одному из его знакомых, живущему заграницей, захотелось иметь пару картин руки молодого дарования. А раз уж Маша окажется в Николаевском, где его знакомый раньше снимал дачу, так ей и карты в руки. Пусть это будут небольшие эскизы, портреты, пейзажи – всё, что расскажет заказчику о том, чем и как живёт Николаевское сегодня. Машу это задание воодушевило – нечасто удаётся взять именно заказ, а сделать эскизы на натуре в отпуске так вообще огромная удача. Тем более, что любимый человек будет рядом.
С Костиком у неё вообще оказалось много общего. Он хоть и не был художником, но видел качество и оценивал труд с позиции знатока, а не торгаша. Это было удивительным открытием для Маши, и теперь всё встало на свои места. Разумеется, гены деда-архитектора бурлят в крови его потомка.
Отпуск Маши совпал с желанием и возможностью Кости провести неделю в Николаевском, где и находилось, так сказать, его родовое гнездо. Лишь о том, что существует ещё одна причина приехать в Николаевское, Маша тактично умолчала. И это далось ей с огромным трудом.
Они поднялись на второй этаж и оказались в длинном холле, где Костя поставил чемоданы на пол.
– Так, Мар-р-ия, – шутливо прорычал он и, развернув девушку к себе лицом, положил руки ей на плечи, – сейчас мы быстро раскидаем вещи, и я покажу тебе сад. Погуляем немного, пока остальные не приедут. Катя готовит на кухне, а Сима, кажется, отправилась что-то докупить. Мы приехали раньше, но остальные прибудут к назначенному времени.
– Ох ты ж… – Маша состроила гримасу, старательно отворачиваясь, чтобы Костя не заметил, как она нервничает.
– Да не переживай ты так! – Костя рассмеялся и, ухватившись за ручку чемодана, потащил его в сторону одной из дверей, самой дальней. – Что ты в него напихала? Я думал, дно машины провалится от тяжести!
– Краски, кисти… – девушка провела ладонью по деревянным перилам и задумчиво посмотрела на осенний пейзаж. С высоты лестницы он смотрелся ещё эффектнее, и от него словно исходило золотистое сияние.
– Надо было тебя предупредить, что от деда осталось много чего. В кабинете есть мольберт и остальные прибамбасы. Ты идёшь?