Считаные дни

Линде Хайди

Поток рутинных дел возобновляется, в три часа он стоит перед расписанием. Обычное продление больничных листов и направление на физиотерапию, это требует гораздо меньше отведенных двадцати минут. Юнас отправляется в комнату для персонала, угощается фруктами из корзинки на столе, а на обратном пути, когда идет по коридору, откусывая красное и сочное яблоко, он сталкивается с ней.

Она выходит из кабинета Элизабет, открывая дверь спиной. Собранные в хвост на затылке волосы качаются над воротником зеленого анорака, в одной руке она сжимает листок бумаги, рецепт или, возможно, направление, другой держится за

дверную ручку и тянет ее, чтобы закрыть дверь.

— Спасибо большое, — говорит она, Элизабет что-то отвечает из кабинета, слов он не разбирает, потом девушка закрывает за собой дверь и поворачивается к нему.

Поначалу он даже не сразу понимает, кто перед ним стоит, но и отвести глаза он тоже не в силах. Юнас замедляет шаги, девушка смотрит прямо на него и останавливается.

— О, — произносит она. — А вы врач?

Волосы у нее ярко-рыжие, возможно, именно это сбило его с толку. Вчера на пристани, когда она сидела на коленях под дождем и помогала раненому мужчине, ее волосы казались более темными. Сейчас он понимает, что тогда они просто намокли.

— Привет, — отвечает Юнас. — Да, тут работаю.

Она бросает взгляд на бейдж на его белом халате, и внезапно лицо ее заливается краской. Сегодня она выглядит моложе — примерно двадцати с небольшим лет, зеленый анорак и шерстяной свитер, да еще горные ботинки, ее выговор выдает в ней местную.

— Так ужасно неловко получилось, — говорит она. — Если бы знала, что вы врач, ни за что не отказалась бы от вашей помощи.

Она качает головой, и хвостик на макушке снова описывает дугу.

— Да по-моему, вы и сами неплохо справились, — отвечает Юнас.

— Занималась на вечерних курсах по оказанию первой помощи, — смущается она.

— Ну надо же!

Она улыбается, но вид у нее печальный, и Юнас думает о том, что что-то ее гнетет, на душе неспокойно.

— Я была у Элизабет, — говорит девушка и быстро взмахивает рукой, в которой зажат рецепт, словно опасается, что он прочитает, что там написано. На одной щеке у нее ямочка, впадинка на коже, которая становится более заметной, когда она растягивает губы в улыбке, клыки немного выступают вперед. У Эвы тоже такая особенность, ставшая предметом первого комплимента, который Юнас осмелился ей сделать, Эва флиртовала с ним и сказала: «Ты пытаешься мне польстить, говоря, что у меня неправильный прикус?»

Дверь за спиной девушки распахивается, и из нее выходит Вальтер, которого сопровождает кашляющий и слегка сгорбленный пациент.

— Пойдемте со мной, — говорит Вальтер.

Он открывает дверь лаборатории и пропускает пациента перед собой. Девушка сгибает рецепт пополам.

— Что ж, буду знать, что вы врач, если что, — говорит она.

— Вот именно, — отзывается Юнас.

— Ну, я пошла.

— Ладно.

— Вообще-то, мне надо в тюрьму.

— Вот черт, — удивляется Юнас. — Что вы такого натворили?

Она быстро улыбается и сгибает листок с рецептом еще раз, и все равно он кажется большим в ее руках.

— Я занимаюсь исследованием.

Она делает ударение на последнем слове, словно сама себя не воспринимает всерьез, или, возможно, это своего рода извинение, чтобы не создать между ними дистанцию.

— Пишу магистерскую работу, — добавляет она.

Она опускает сложенный рецепт в карман анорака, пальцы у нее бледные и тонкие.

— Здорово, — говорит он. — Что-нибудь по криминалистике?

— Антропология, — поправляет она.

Юнас кивает, он пытается задать еще какие-то

вопросы, стараясь не показаться слишком назойливым, но задержать девушку еще хотя бы ненадолго. Однако она застегивает молнию на анораке, потом делает шаг по направлению к стойке регистрации.

— Ну, удачи вам, — произносит она.

— Спасибо, — отвечает он. — И вам.

Когда он возвращается обратно в кабинет, во рту все еще чувствуется привкус яблока, свежий и сладкий, и комната кажется больше; Юнас думает о том, что стало совсем светло, облака расступились, солнечные лучи пробиваются наискосок и золотят все вокруг.

%

Когда все это случилось, она была пьяна. Уже позже Ингеборга пыталась отыскать для себя смягчающие обстоятельства, но они не находились: это было не легкое опьянение и не безобидное подпитие, она просто-напросто напилась вдрызг. Компания гуляла на роскошной вилле в районе Калфарет в Бергене, в доме, где прошло детство одной из ее студенческих подруг. В тот день Ингеборга получила сообщение о том, что описание ее проекта для магистерской диссертации одобрено и с осени можно приступать к исследованиям. Ингеборга отправится в Танзанию, и пусть весь мир подождет — такое у нее было настроение. И вот когда она, босоногая и беспечная, зажав в руке бокал с каким-то крепким напитком, отплясывала в коротком летнем платье и в то же время, если она правильно помнит, целовалась с парнем в белой рубашке — умирал ее отец. Только в шесть часов утра, когда она проснулась, дрожа от холода в садовом кресле возле виллы, и, пошатываясь, принялась разыскивать свою сумочку с мобильным телефоном, чтобы вызвать такси и отправиться домой, она увидела несколько пропущенных звонков от матери. Вместо того, чтобы поехать в общежитие, она скомандовала водителю мчаться немедленно в университетскую больницу Бергена, куда восемь часов назад санитарный вертолет доставил ее отца — тогда еще была надежда, что его удастся спасти.

А теперь перед ее взором плотным строем на полках стоят винные бутылки. Ингеборга медленно проходит вдоль рядов, разглядывает этикетки и смотрит на год выпуска, ищет что-то, что способно заглушить ее боль. На самом деле она отправилась в аптеку, чтобы предъявить рецепт и забрать лекарство, но, когда увидела по пути винный магазин, решила прежде зайти туда. Потому что теперь вот так, думает Ингеборга, алкоголь и психотропные вещества — это для нее, девушки с легким нравом, всегда светившейся счастьем. «Солнышко» было написано на ее шапочке выпускника, которую раздобыли для нее одноклассники.

— Я могу чем-то помочь? — Внезапно за спиной Ингеборги появляется продавец, короткостриженый мужчина с бородой, ему, возможно, около сорока. Ингеборга никогда не видела его прежде, и она даже чувствует облегчение оттого, что знакома здесь не со всеми.

— Да нет, спасибо, — отвечает она, — я просто взглянуть.

— Смотрите, — кивает продавец, — и спрашивайте, если что-то нужно.

Он возвращается обратно за кассу. Ингеборга поворачивается к табличкам с описаниями напитков, которые прикреплены к полкам под винными бутылками: вино достаточно насыщенного рубинового цвета, аромат с нотками рябины и трав, она пытается вчитаться в смысл этих слов, тогда ей удастся произвести впечатление человека, искушенного в вине, или, может быть, продавец подумает, что она совершенно обычная девушка, которая покупает вино на выходные, хотя сегодня еще вторник.