Щит Спэрроу
Шрифт:
Туранские рейнджеры остановились рядом с Мэй и Марго, а Завьер поднялся по лестнице и встал рядом со мной. Тепло его руки согревало мою. От него пахло мылом и кедром.
Это было приятно. Он пах чистотой и деревом. По крайней мере, от него не воняло лошадьми или другими женщинами.
Профиль Завьера был словно высечен из гранита, его взгляд скользил по указу, строка за строкой.
Итак, мы начали читать его.
Я начала с самого начала, но предложения сливались воедино. Слова расплывались. С таким же успехом
Сосредоточься, Одесса. Я сделала глубокий вдох, на мгновение закрыла глаза, затем начала снова. Если я подписываю это кровью, я должна была хотя бы иметь представление о том, что там написано.
В начале рассказывалось об истории этого договора. Пять королевств обязались предлагать короля или будущего короля и Спэрроу в каждом поколении.
Имя первой невесты было Спэрроу, отсюда и название договора, и почему женщину, приносимую в жертву в каждом поколении, с тех пор называли Спэрроу. Ее отец, король Туры, отдал ее в жены своему заклятому врагу, королю Генезиса.
Узнаю ли я о первой Спэрроу в Туре? Восхваляли ли ее самопожертвование во имя своего королевства? Была ли она отмечена статуями и картинами? Или о ней забыли, как о других из потерянных поколений?
Озарт подарили Спэрроу моему прапрадедушке. Я не знала ее имени и не знала, была ли она хорошей королевой. Знала ли я, кто она такая? Возможно, если бы у меня было время подготовиться к этому, я смогла бы провести некоторое исследование.
Я вздохнула. Если я не знала о ней, то, вероятно, она была неплохой королевой.
Отец прочистил горло, вероятно, почувствовав, что мои мысли блуждают.
Я моргнула, фокусируясь на странице.
Торговые обязательства. Положения, запрещающие одному королевству вторгаться в другое. А затем законы, которые связывают мужа и жену.
КОРОЛЬ НЕ МОЖЕТ УБИТЬ СВОЮ СПЭРРОУ, А СПЭРРОУ НЕ МОЖЕТ УБИТЬ СВОЕГО КОРОЛЯ, ПРЯМО ИЛИ КОСВЕННО, ИНАЧЕ, ИХ ОБОИХ ПОСТИГНЕТ СМЕРТЬ.
Смерть.
Слово сорвалось с пергамента. Какая бы магия ни текла в жилах Востеров, когда они вложат ее в этот указ, когда она смешается с нашей кровью, я умру, если убью Завьера.
Приятно это слышать.
Под заявлениями было нацарапано пять имен. Подписи пяти первых королей. Их кровь не выцвела со временем. Подписи были темными, как чернила, и такими свежими, как будто их поставили несколько мгновений, а не столетий назад.
Королям, которые были после, не нужно было соглашаться на эти условия. Это было сделано за них теми пятью первыми. Любой мужчина, носивший корону, был обязан соблюдать ее.
Быть королем — значит иметь
Конечно, были ссоры, особенно на границах между нациями. Но короли должны были поддерживать мир.
И магия, исходившая от пергамента, подтверждала это.
В нем не было четких указаний на то, что можно и чего нельзя делать. Возможно, именно это и делало этот договор таким ужасающим. И блестящим.
Королям приходилось толковать, что это значит, чтобы обеспечить выполнение воли этого договора. Они должны были хорошо ладить со своими коллегами-правителями. Вот только кто решал, что хорошо?
Смутные, невидимые ограничения означали, что правители всегда вели себя наилучшим образом. В противном случае они были бы мертвы.
Отец говорил мне, что договоры можно нарушать. Как? Это волшебство было слишком могущественным. Слишком древним. Оно струилось по пергаменту, усиливая воздействие магии Востера, когда он наблюдал за заключением договора. Если отец действительно намеревался ввести войска в Аллесарию, то в тот момент, когда он начнет действовать, это древнее волшебство лишит его жизни. Не так ли?
Отец снова прочистил горло.
— Ты закончила?
Я кивнула, не отрывая взгляда от имен, выгравированных под именами пяти королей.
Тэнис Оук
Спэрроу Вульф
Первый король. Первая Спэрроу.
Не иронично ли, что члены королевской семьи Генезиса были названы в честь дерева, в то время как они не были известны своей древесиной?
Под именами Тэниса и Спэрроу стояло множество других. Больше Оуков. Больше Вульфов. Кроссы, Хэрроусы и Касаны. В список были включены все королевские фамилии.
Этот список составлялся триста лет.
И скоро в него войдет и моя.
— Что произойдет, если на этой странице больше не останется места? Вы не перенесете подписи на обратную сторону?
— Одесса, — прорычал отец.
— Прости. — Я преувеличенно нахмурилась.
Он знал, что я задаю вопросы, когда нервничаю. Честно говоря, он должен был этого ожидать.
Я опустила подбородок, чувствуя на своих щеках жар многочисленных взглядов. Когда я рискнула поднять глаза, все пары мужских глаз были устремлены в мою сторону. Даже Востеров.
Были ли жрецы мужчинами? Мы называли их братством, но спрашивал ли кто-нибудь об их предпочтениях?
Я оставила эти вопросы при себе и посмотрела на Завьера.
В отличие от остальных, он по-прежнему смотрел прямо перед собой, на стену. Без всякого выражения.
Он был таким равнодушным ко всему? Или только к этому браку? Зачем требовать призовую невесту, если ты не хочешь иметь с ней ничего общего?
Тихий смешок заполнил комнату.
Мое внимание переключилось на источник.