Щит Рохгвайта
Шрифт:
– Что, не верит?
– ехидно спросил я его, кивая на лошадь.
– И впрямь умница. Ни одна умная женщина речам такого красавчика, как ты, верить не станет.
– Сам дурак, - привычно отозвался Накилан, усмехаясь мне в ответ.
– Привет, Лето. Что ты тут делаешь? Гвозди опять понадобились?
Я покраснел. Больше дюжины лет прошло, а все равно... мой друг хорошо помнит, как я ходил по городу и продавал гвозди. Причем товар свой я нагло спер как раз у дядьки Банхо, а потом оказалось, что это не гвозди вовсе, а саморезы (я их тогда не отличал вовсе, хоть и был уже не дитем-несмышленышем), и продать
– Вообще я тебя искал, но сейчас смотрю вот и думаю, и чего мне спокойно дома не сиделось?
– А зачем искал?
– уже серьезно спросил Накилан.
– Что-то случилось? Я могу помочь?
– Ну... да.
– Это срочно?
– он оценивающе смотрит на буланую, словно прикидывает, долго ли еще с ней возиться.
– Нет, не срочно. Приходи ко мне, как освободишься.
– Хорошо, я приду. Скотину эту домой сведу после ковки и приду.
– Спасибо, Наки.
Буланая ревниво наступает ему на ногу, и Наки быстро становится не до меня. Я улыбаюсь и бреду наверх, к Белым стенам. Кьюрр живет дальше всех теперь, придется потрудить ножки.
– Летовд!
– Талла, и впрямь беременная, машет мне полотенцем из окна и тут же исчезает, чтобы поскорее открыть двери.
– Кюр, смотри, кто пришел! Доброго дня, Летовд!
– Талла, я же говорил уже, что можно называть меня Лет, - я смеюсь, потому что Талла ужасно милая и смешная в этом просторном платье с тонкими обережными оборочками.
– Я забываю... и стесняюсь, - смущается она.
– Ты не обижайся, Летов... Лет... я привыкну. Просто... ты у нас так редко бываешь, что немудрено забыть то, к чему еще не успела привыкнуть.
– Летка, привет! Сто лет тебя не видел!
– Кьюрр, как всегда, шумный и громогласный, скатывается по лестничным перилам и бросается ко мне обниматься. Мы хлопаем друг дружку по спинам, молотим плечи и со смехом расходимся, огретые верным таллиным полотенцем.
– Талла, можно, я у тебя мужа на сегодня украду?
– спрашиваю я у хозяйки дома.
– Можно, но только на сегодня!
– Эй, у меня еще День Рожденья скоро, я на него потом еще раз хочу украсть!
– Хорошо, хорошо, кради, воришка!
– смеется Талла.
– Только пусть Кюр доделает мне полку в кухне, а то уже начал, все там раскурочил, а толку чуть. Вот закончит, тогда и кради.
– Кью, давай скорее доделывай и бегом ко мне! Ты официально украден на весь вечер, мне твоя супружница разрешила! Слышишь?
– Вот не мог ты украсть меня пораньше!
– досадливо вздыхает Шнобель и уныло бредет на кухню курочить раскуроченное.
Получилось! Все придут! Осталось вино!
С целой корзиной красного рамайского я вернулся домой. Уже в конце, чтобы срезать путь, пошел через сад. Двуцветный "Рохгвайтский Щит" приоткрыл лепестки, и стало ясно, какого цвета будет цветок. Темно-красный и белый. Эффектное сочетание, что и говорить. Рядом с ними уже почти распустилось бледно-розовое с легкой желтизной "Осеннее утро", туман оставил на бархатистых лепестках крошечные капли воды. Будто дождь прошел...
Красиво.
***
День
Вчера я даже не хочу вспоминать. Ужасный день. Самый ужасный день за почти двадцать пять лет моей жизни. Шучу. Бывало и хуже, конечно.
Но зачем, зачем было так напиваться позавчера?! Во уж не думал, что от рамайского будет такое похмелье. Еще и Кью, зараза такая! Вот на кой он припер ту бутылку самогона? Зато все съели, молодцы. Задача выполнена, Летовд спасен. Ценой кошмара, но... Ладно, будем считать, что так и планировалось.
Сегодня, по крайней мере, мне уже хорошо. Даже ноги не подкашиваются. И сегодня день моего рожденья.
– Господин, - Амечета духом возмездия нарисовалась в дверном проеме.
– А?
– Господин, Вам несут подарки. С утра.
– Подарки?
– я растерянно уставился на нее.
– Просто так несут? В смысле - оставляют и уходят?
– Конечно, господин, - дух возмездия суров и сейчас начнет карать.
– Вы же сами не дали иной возможности.
– Я не понимаю, - признался я, решив пропустить предварительные попытки что-то выяснить, не потеряв лица.
– Оно и видно. Вы что же, не помните, как вчера разослали всем приглашенным отмену своего приглашения?
– Я?! Отменил приглашения?
– О да. Правда, в достаточно тактичной форме, но... никто не придет. Рассылать повторные приглашения после вчерашнего было бы... неразумно.
Я схватился за голову. Вот я придурок полный! Все вспомнилось сразу, да - действительно же сидел и писал, псих ненормальный. Всем написал, никого не забыл. Хорошо, если не обидел этим... Нет, Кью за этот самогон побить надо! Это ж надо было так напиться! Это ж надо было, чтоб такую глупость сделать! Проклятое похмелье!
Чудесный день рожденья, ничего не скажешь...
– Амечета...
– Я все приготовила!
– добила она меня.
– Приглашения вы отменили, господин, но приказа пересмотреть меню на сегодня не было!
Развернулась и ушла. Вредина!
Дальнейшие десять минут я самозабвенно страдал от собственного промаха. А потом пошел смотреть подарки.
Изящная статуэтка всадника с алебардой... искусно вырезанная трава под копытами коня, детали обмундирования, глаза... Выражение лица всадника торжествующее. Он явно кого-то победил и сейчас ликует, наслаждаясь своей победой. Это работа бати, без сомнения. Спасибо, пап. Из меня паршивый всадник, и с алебардой я управляться не умею, так что будем считать, что это защитивший меня от смерти Наки.
Шикарная черная рубаха с серебряной вышивкой по вороту, точно по размеру. И с длинным рукавом. Матушка постаралась. Она вышивальщица знатная, даром, что на продажу ничего не делает. И как раз тот человек, который умеет игнорировать мою стойкую неприязнь к длинному рукаву. Точно, вот и записка с поздравлениями, от леди Ителлы.
Мастерок, новенький, с удобной рукояткой, из дорогущей стали - от приятелей-каменщиков.
Здоровенная корзина высокогорной земляники - я обожаю землянику, а там она вообще бесподобная зреет, и раньше, чем тут, внизу. Тармилла это прекрасно знает, к тому же у нее там полянка есть тайная, она туда никого не водит, не раскрывает. Собирает сама, отборнейшую ягоду. Спасибо тебе, милая моя, ты больше не сердишься! Я тебя люблю, Тари!