Щит Рохгвайта

Стасенко Полина

– Лет, это ты?

– Да, матушка!

– Ты совсем нас с отцом позабыл, негодник!

– Да, матушка... Но я уже вот он!

Леди Ителла вышла из дома и с улыбкой обняла меня, придирчиво оглядев с ног до головы. Видимо, за пару ночей на мне ожидался урожай рогов и чешуи. Или еще чего-нибудь столь же несуразного, что она регулярно ищет в моем облике после каждой нашей разлуки.

– Лет, мы так соскучились! Иди скорее в дом, я напекла твоих любимых плюшек.

Вот так. Тут тоже чревоугодничество процветает. Батя, правда, держится. Он у меня молодец - как уйдет в свое творчество, так хоть гуся шкворчащего рядом поставь. Не учует, не заметит, мимо

пройдет, даже если сутки уже не ел. Матушка подождет, подождет, потом за ручку его из мастерской приведет и за стол посадит. Голову на ладошку положит и будет смотреть, как он жует - нежно и умиленно. Но батя насыщается довольно быстро, потому много не ест. Вот и не толстеет.

– Где отец? Снова дышит мраморной пылью?
– спрашиваю маму, откусывая нежнейшее тесто.

– Не снова, а все еще, - улыбается она, подпирая рукой щеку.
– Все агнца этого закончить не может, завитки руна не так ложатся. Подумать только, завитки!

– Все с ним ясно, - смеюсь в ответ, - а ты говоришь - соскучились. Ты одна только по мне и скучаешь, мам.

– Глупости-то не говори, - она убирает прядку с моего лба.
– Ты надолго? Там индейка в печи томится, скоро уже готово будет. Останешься на индейку?

Вот как тут стройность сохранить?

– Останусь, - вздыхаю я.

Маму надо радовать. Папу в идеале тоже, но его не знаю даже, чем. А с мамой все понятно. Если съесть все эти плюшки и индейку под ее взглядом, матушка будет счастлива и довольна. И чем чаще я провожу подобные мероприятия, тем спокойнее и счастливее леди Ителла. Все просто.

Осталось как-то справиться с жареной рыбой и печеной картошкой, которая будет ждать меня на столе дома. Амечета же расстроится, если не поем... Эх!

***

За три дня до Дня рожденья.

Тармилла идет рядом со мной, взбудораженная и радостная. Синие глаза сияют, щеки светятся румянцем, божественная грудь вздымается весьма волнующе, заставляя меня пропустить добрую половину сказанного.

– Что, прости?

– Ты меня не слушаешь! Меня выбрали Девой Города! Я буду идти впереди всех на празднике Макушки лета!

– Да я и не сомневался нисколько!
– заверяю ее.
– Я уже сколько раз говорил, что ты - самая красивая девушка в Рохгвайте!

– Ну, это не то! Ты же меня любишь, а они - нет.

– Я всех люблю, сама знаешь.

Это я зря. Ошибочка.

– Ну работа у меня такая, Тари! Не дуйся.

– Я и не дуюсь.

– Вот и не дуйся. Пойдем лучше, посмотрим, расцвели ли новые розы. Двуцветные, между прочим, не абы какие!

– Сам смотри! Нужны мне твои розы!

Взметнулись пышные юбки, и разгневанная Дева Города удалилась в очередную лавку. Хороша! Когда злится - хороша вдвойне, нет, втройне!

Я улыбаюсь и иду смотреть розы сам, как велела мне любимая.

Почти расцвели, кстати.

***

За два дня до Дня рожденья.

Сегодня туман. И прохладно. В прошлом году ко мне подослали убийцу в этот день, и тоже был туман. Рохгвайт - лакомый кусочек, а взять никак. Потому что есть Щит, и пока у Рохгвайта есть Щит, он неприкосновенен. Война, конечно, и для нас штука тяжелая, но все-таки... нет. И убийство Щита, между прочим, тоже ничем не поможет. За несколько часов город не взять, а с момента смерти Щита редко когда больше трех часов проходит до появления его преемника. Не знаю, чего они хотели добиться моей смертью. И надеюсь, сегодня обойдется без неожиданностей.

Сижу

дома, как сыч какой. Выходить не хочется, на улице кажется все промозглым и серым. Сижу и жду солнца - люблю, когда тепло и светло. Амечета сегодня выходная, но вчера она наготовила мне столько, что я до завтра опасаюсь все это не съесть. Придет утром и обидится. Может, позвать кого-нибудь, чтобы помог? Тоульта, например. Он тоже пожевать всегда рад-радешенек. Или Вихрастого Наки, я его давненько, кстати, не видел. Да и вообще мы уже несколько месяцев всей компанией не собирались. Накилан с головой (и со всеми своими вихрами) ушел в тренировки, он у нас не то что я, знатный и мечник и стрелок. Тоульт недавно получил наследство и весь закопался в дела мастерской - дед-переплетчик оставил все на него, потому что больше было не на кого. А Тоульт - парень ответственный оказался, решил дело не продавать, и продолжить, тем более, что дед его выучил очень неплохо, насколько я знаю. А Шнобель Кьюрр неожиданно для всех женился, с его-то носом. Причем даже по любви. Говорят, его Талла уже непраздная ходит, хотя сам я не видел ее со дня свадьбы. Наверное, Кьюрр не придет - он теперь человек семейный... Но попробовать стоит. Только для этого надо одеться и выйти из дома. Можно, конечно, и слугу послать, но, во-первых, Гаттишек уже немолод, нехорошо гонять его по моей прихоти, а во-вторых, я же не чванливый пузарь, чтобы за друзьями слугу посылать. Сам пробегусь, не рассыплюсь. Заодно в лавку загляну, вина прикуплю, раз уж кутить намерен. Репетиция моего дня рождения - вот как мы это назовем!

Изрядно повеселев, я поспешил в спальню и принялся одеваться.

Гаттишеку сказал, что пошел за друзьями, тот понятливо кивнул и пошел накрывать на стол. Не рано ли? А вдруг никто не придет? А, ладно.

С Тоультом было все просто - он жил через улицу, далеко идти не пришлось. Туман поредел, по влажной брусчатке шагали горожане, радостно раскланиваясь со мной и здороваясь... Приятно, когда все к тебе так относятся. Ну или почти все. Я, конечно, не самый умный парень, а все равно понимаю, что всем подряд мил не будешь, но вроде и ненависти я ни в ком не вызывал. Безобидный я, чего меня ненавидеть? В любом случае, радовались мне чаще, чем гнали прочь. Это фигурально выражаясь если... потому что если не фигурально, то меня вообще никто ни разу прочь не гнал. Вот.

– Толь, здорово!

Румяный, ровно яблочко наливное, с рыжей кудрявой шевелюрой, Тоульт вышел на крыльцо и разулыбался, завидев меня.

– Лет! Давно тебя не видел! Чего не заходишь?

– Отвлекать не хотел, - я пожал плечами.
– А сегодня решил, что надо бы - а то так и забудем, как выглядим.

– Ты прав.

– А еще мне очень нужна ваша помощь. У меня дома куча жратвы, и меня надо спасать. На кого еще я могу положиться в таком деле, как не на лучших друзей? Придешь, Толь?

– Приду, - рассмеялся Тоульт.
– Ты за остальными пока, да?

– Ага, вдруг кого еще смогу вытащить...

– Лады. Тогда я пока тут закончу и переоденусь. Эля захватить?

– Не, я вина возьму по дороге. Мы уже взрослые.

Толь хихикнул и довольно покивал, скрывшись в доме.

А я двинулся к казармам - именно там, скорее всего, обретался сейчас Наки.

Я ошибся. В казармах Наки не было, я смог его найти только у кузнеца. Там Наки стоял и с озабоченным видом наблюдал за дядькой Банхо, прилаживающим подкову к копыту буланой кобылы. Кобыла происходящее не одобряла, но терпела. Наки гладил ее по храпу и рассказывал, какая она умница и красавица, а с подковой будет еще умнее и краше.