Щит Королевы
Шрифт:
Свеча погасла, вновь разгорелись факелы, послышался усталый вздох Сиэнре:
– Фу-ух, ну теперь все понятно.
– Хочешь сказать, что это он его пристукнул? – спросил Мэтт. – И детей тоже?
– Конечно, он. А детей…
– Подождите-подождите, – вмешалась я. – Это что же получается? Этот Тхелах с помощью волшебства пробрался в дом Твана…
– По построенному им магическому проходу, – подхватила волшебница.
– И стал уговаривать бедного гнома, чтобы тот ввел его в Хорверк под видом дальнего родственника?
– Ага, и поил его какой-то гадостью,
– А когда открылось… его истинное лицо, Тван отказал этому уроду…
– И тот его убил, – печально закончил Стради.
– А детей-то тогда за что? Неужели такое мощное колдовство? – поинтересовался Мэтт у Сиэнре.
– Не думаю. Впрочем, давайте посмотрим.
На этот раз перед нами оказался другой гном, но весьма похожий на Твана. Низкий голос, густая борода – лишь чуточку посветлее, черты лица немного резче, кафтан другой, да и кинжала на поясе нет.
– Твой долг поселить меня в Брайгене, Гаскен, – послышался писклявый голос. – Тебе не поссорить меня с Крондорном! Я поклялся, что первым из своего народа буду жить в Брайгене, – и я сделаю это, хочешь ты этого или нет!
– Но ты же договаривался с отцом, – резонно возражал гном раздвоенному, мало изменившемуся со времен Твана, разве что лицо стало слегка морщинистей.
– Верно, договор был заключен с ним. Но и ты получил свою долю. А когда отец погиб, первый стал выпрашивать у меня настойку. Так что тебе и расплачиваться! – провозгласил раздвоенный.
Следующим был Тронд, а когда дело дошло до Твана Последнего, пришедший к нему Тхелах был уже таким дряхлым, что еле на ногах держался. Причем похоже было на то, что Последыш и в самом деле ни сном ни духом не ведал ни о каких семейных тайнах.
Первой от всего этого очнулась Сиэнре.
– Да, ребята, – негромко пробормотала она. – Сдается мне, что нам с Мэттом надо прямиком дуть к Вьорку.
– Вдвоем? Ну уж нет! – мгновенно отозвалась я. – Я с вами!
– Ладно. Пошли. – Мэтт был настроен, как всегда, решительно.
Выбежав в коридор вслед за Сиэнре, мы остановились как вкопанные: эльфийка, подняв повыше факел, пристально вглядывалась в темную фигуру на лестнице. Та самая черная тень! Значит, нам не померещилось!
– Ага, попался! Сейчас посмотрим, кто ты такой!
– Похоже, магический путь так и не закрыли… – пробормотала эльфийка. – Нет, вы только посмотрите, какая ловушечка! – похвасталась она. – По рукам-ногам крепко связала и к полу приклеила!
– Кто это? Неужели опять, как его, Тхелах? – ошалело спросил уже уставший удивляться Стради.
– Наверно. Сейчас поглядим. – Мэтт бодрым шагом двинулся к лестнице.
Кто бы это ни был, он представлял из себя жалкое зрелище. Толстая веревка обматывала его тело от плеч и до пяток – как липкая белесая нить огромную куколку бабочки.
Вдруг безвольно свешивающаяся на грудь голова приподнялась. Мы все подались вперед, надеясь разглядеть что-нибудь под капюшоном, и так же одновременно отпрянули
Нет, не раздвоенный.
И тем не менее этот персонаж в представлении не нуждался.
Глава IX
Помню, восемьдесят четыре года назад отец взял меня с собой на Северный рубеж, где дядя Байг командовал небольшой крепостицей на границе Ацонского ущелья, отделявшего Хорверк от Дейронского хребта. Сплошная романтика – на фоне предзакатного неба приземистая башня, похожая на пень от столетнего дуба, чужие горы, где гнездятся таинственные лунные эльфы…
Однако больше всего меня поразило другое. В кабинете Байга стоял дивный механизм – огромный макет Брайгена во всех подробностях. И я мог часами просиживать подле него, рассматривая крошечные гобелены Чертога, миниатюрные фигурки гномов, стучащих молотами в подземных мастерских, причудливые барельефы Храма Прозрения. А семь раз в день где-то в глубине макета звонил колокол – и все фигурки останавливались, с благоговением внимая этому маленькому чуду.
А как-то раз Уэнта, моя двоюродная сестрица, запустила туда своего очаровательного белого крысенка, и тот с наслаждением осваивал наши многочисленные ходы и переходы – от покоев Вьорка до Сапфировых врат. Кто бы знал, кстати, как я тогда с этим крысенком сестрице завидовал! И как же приставал потом к отцу с просьбой добыть мне такого же зверька!
Батюшка долго отнекивался, но в конце концов не выдержал и честно сказал, что думал: дескать, держать крысу в неволе – все равно что гнома в клетке. И несколько ночей подряд мне потом снилось, как мерзкие долговязые эльфы запирают меня в клетку и выпускают из нее только в такой вот огромный макет Брайгена. Я мечусь по нему в поисках выхода, а они щелкают ногтем по стеклу, улюлюкают, плющат кривые носы и таращат глазищи, пытаясь получше меня разглядеть…
Больше тот сон никогда не возвращался. Но вот этой ночью…
Я проснулся оттого, что в комнате стало страшно холодно. Не открывая глаз, попробовал нашарить одеяло – сползло оно, что ли? Или это я забыл укрыться?
И вдруг моя рука кого-то коснулась. Чуть не закричав от ужаса, я подпрыгнул на кровати и в изумлении воззрился на мирно спящую рядом Фиону. Укутанную в мое одеяло!
Почему-то именно это меня особенно потрясло. Камин потух, угли едва тлели, Фиона тихонько посапывала. А я таращился на нее как безумный и никак не мог понять, что произошло. Потому как не помнил я ничегошеньки. Просто ничего. Белое пятно. Пустота.
Вернее, на эту тему не помнил. А так-то…
Монха унесли, мы с Лимбитом не спеша двинулись домой. По дороге как раз говорили о Фионе: я уверял приятеля, что заговорщики – страшные зануды и по-прежнему гнут свою линию, стараясь заставить нас все больше и больше подозревать королеву, а он только странно так посмеивался и не отвечал ни да, ни нет. Еще помню, я даже довольно зло спросил его, значит ли это, что он поверил предсмертной записке Монха. И тот снова, как собственное эхо, повторил: «Вне подозрений – один король».