Щит Королевы
Шрифт:
Я больше не могу – я боюсь. Они все равно узнают о тех ключах, которые я для тебя сделал. Сегодня приходил Кабад – он требует, чтобы я устроил ему встречу с тобой. Я отказался. Когда найдешь мое тело, скажи, что меня убили заговорщики – они поверят. Прости. Я помню, что обещал тебе. Но я не могу.
Глава VIII
С утра, вдохновленная
В кабинете тоже все переставила. Пододвинула столик и кресло так, чтобы они стояли прямо напротив двери. Ковер Тиро и Стради приспособили на другую стену, книжный шкаф задвинули в угол. Когда к обеду пришел Мэтт, он застал свою королеву очень довольной, а Щитов – отдувающимися после перетаскивания книжек.
– Смотри, как мы тут чудесно все устроили! – похвасталась я.
– И все-таки шкаф надо было сдвинуть в другой угол, – не унимался Тиро. – Он так стоит, что нижнюю дверцу и не откроешь.
– Тебе же Фиона сказала, что и не надо ее открывать, – осадил его Стради. – Там книжки, которые она уже прочла. А мы с тобой уж точно не будем.
Я хмыкнула, представив Щитов, погруженных в чтение ольтанских романов. Вряд ли им интересны подробности любовных приключений придворных красоток и красавцев.
– Ну что, пойдем-ка мы переоденемся. – Тиро с неодобрением оглядел свои светло-зеленые штаны, превратившиеся в грязно-серые. – А то мы тут со Стради всю пыль на себя собрали. Мэтт, развлечешь пока королеву? Если она еще что-нибудь затеет – ни за что не соглашайся. Она дала слово, что раньше следующего месяца точно не заставит нас шкафы тягать да полки перевешивать.
Мэтт тем временем задумчиво рассматривал безделушки и цветочные горшки на полках.
– Слушай, а вот этой шкатулки я раньше что-то не видел.
– Видел-видел, просто внимания не обращал. А что, нравится?
– Симпатичная. – Мэтт пригляделся. – Ахорское дерево?
– Ну надо же! Откуда ты знаешь?
– Запах узнал. У Чинтах была похожая.
Опять эта Чинтах, подумала я с печалью.
А запах ему точно нравился: Мэтт с удовольствием понюхал шкатулочку и даже глаза прикрыл. Воспоминание о бывшей подружке?
– Как тебе? – Сняв с полочки, я поставила шкатулку на стол и достала из нее вар-рахибский платок. Развернула во всю ширину, и сказочные птицы будто поплыли по воздуху, танцуя в неверном свете светильников. Мэтт восхищенно выдохнул:
– Красотища! Откуда это у тебя? С собой привезла? – Он с удовольствием перебирал мягкую ткань. – А прочная какая! У нас таких не ткут, – добавил он со знанием дела.
– Конечно, не ткут!
Я сняла с мизинца свое любимое колечко с розочкой и пропустила сквозь него все полотнище платка.
– Видишь? Так делают только в Вар-Рахибе! А подарили мне его гномы, которые недавно вернулись в Хорверк, – помнишь, я тебе рассказывала?
– Ага… – Мэтт накинул платок мне на плечи. – Слушай, как же тебе хорошо! – Он легонько развернул меня лицом к зеркалу.
Из зеркала на меня смотрела худая бледная барышня Розовая парча,
А рядом стоял высокий статный гном с каштановыми локонами, мягко спускавшимися ему на плечи. Серебряный обруч, плотно охватывающий лоб, украшен мелкими изумрудами, подчеркивающими зелень чуть прищуренных глаз. Простой коричневый камзол, широкий ремень, слегка потемневшие от старости ножны с мечом… Ничего лишнего. Рядом с каким-нибудь расфуфыренным придворным Нельда Мэтт, несмотря на изумруды, показался бы бедняком.
Внезапно я поняла, почему так внимательно всматриваюсь в зеркало. Мы вместе выглядели как семейный портрет.
Чувствуя, как предательский румянец заливает щеки, я поспешила отвернуться.
– А ко мне лашши приходила! – похвасталась я. – Вот прямо здесь сидела! – Я отвернулась от зеркала, надеясь, что Мэтт ничего не заметил.
– Шутишь? – улыбнулся он.
– И не думаю! Мы с ней болтали, она даже сказала, что ее зовут…
– Тсс! – Щит приложил палец к губам. – Никогда не говори этого посторонним. Она может обидеться!
– Ты же не посторонний! – надулась я.
– Для нее – посторонний. И ты знаешь, что тебе повезло, если у тебя самочка? – Мне показалось, что Щит поглядел на меня с некоторым уважением. – Говорят, они смышленей и общительней.
– Говорят? А ты что, сам лашши никогда не видел?
– Видеть-то видел. Даже болтал не так давно – правда, у Крадира. У меня-то нет своего дома. Вот и лашши в нем нет.
Мэтт произнес это без тени грусти – просто как факт.
Действительно, зачем ему заводить здесь собственный дом? Ну, поживет он в Брайгене еще лет тридцать-сорок. Что за срок по их меркам! – ерунда… Я к тому времени состарюсь, а Щиты будут подтыкать мне пледик в креслице, потому что сама и согнуться уж не смогу, да уверять, что моей седины почти не заметно. Потом я перестану ходить, начну плохо соображать, а то и вовсе впаду в беспамятство или в детство. А верный Мэтт будет вспоминать те дни, когда я была молоденькой задорной девчонкой, и ждать, когда ж я наконец отправлюсь к Орробе…
Может, лучше умереть молодой? Ну, или не очень молодой, но еще и не старухой – лет в тридцать, скажем…
– О чем задумалась? – спросил Мэтт, присаживаясь на краешек кресла. Чувствует, наверно, что мысли невеселые… Но я ему не стану говорить, что меня тревожит. В конце концов, отправляясь в Брайген, я знала, на что иду. – Расскажи еще про лашши, а?
– Да мы совсем недолго общались. Знаешь, она очень забавная. Немножко обидчивая. Вот, подарила ей колечко…
– О, что-то это мне напоминает. – Мэтт подмигнул мне. – Обидчивая, говоришь? Я всегда подозревал, что лашши похожи на своих хозяев!
– Точь-в-точь! – засмеялась я, расправляя складки платка. – И с такой же беленькой кисточкой на хвосте.
Мэтт посмотрел на меня озадаченно.
– Эх, все никак не можешь привыкнуть к моим шуткам?
– Да нет, это ты никак не можешь привыкнуть, что у меня хорошее воображение, – улыбнулся Щит.
И тут мы совсем как прежде принялись болтать обо всем подряд. О прочитанных книжках, о детских мечтах, о моих планах съездить в Тильяс… Кстати, я не смогла удержаться и спросила как можно спокойнее: