Счет девять

Гарднер Эрл Стенли

– Пусть подождет, – отрезала она.

– Это как раз то, что я собираюсь ему предложить, – сказал я и повесил трубку.

И тотчас же позвонила секретарша, ведущая прием посетителей:

– Вас хочет видеть мистер Лионель Палмер.

– Попросите его подождать. Я занят.

Я откинулся на спинку вращающегося кресла, положил ноги на стол и пустил дым в потолок. Примерно через пять секунд дверь рывком отворилась, как будто сорванная с петель, и ворвалась, ругаясь, Берта Кул. Ее лицо пылало гневом.

–

Слушай меня! – пронзительно и злобно закричала она. – Мы делаем дело, а вот чем, черт побери, занимаешься ты, никто не знает. Кто-нибудь собирается готовить отчет? Я обещала Крокетту докладывать ежедневно.

– Прелестно, – заметил я.

– Что ты сделал, чтобы вернуть духовое ружье и нефритового божка?

– Нефритовый божок у меня, – ответил я. Открыл ящик стола, вынул его и положил на промокательную бумагу.

– А духовое ружье?

– Оно в полиции.

– Хорошо, – утихомирилась Берта. – Давно пора… В полиции?!

– В полиции.

– Какое, черт побери, до него дело полиции?

– Твой приятель, Фрэнк Селлерс, заинтересовался духовым ружьем, а также тем, когда я его в последний раз видел.

– Фрэнк Селлерс? Он же работает в отделе по расследованию убийств…

– Совершенно верно.

– Что, черт возьми, он делал, когда ты его видел? – спросила Берта.

– Расследовал убийство.

– Какое убийство?

– Твоего клиента, – ответил я.

– О ком ты говоришь?

– О Дине Крокетте.

– Хочешь сказать, что он… что он мертв?

– Ни малейших признаков жизни.

– Кто его убил?

– Они еще не знают.

– Чем его убили?

– Мы немного поспешили с розыском, Берта. Его кто-то застрелил из духового ружья, которое мы вернули. По крайней мере, в данный момент это выглядит именно так. По мнению Фрэнка Селлерса.

Берта уставилась на меня не мигая, словно ее мозг был не в силах переварить это сообщение.

– Когда он был убит? – спросила наконец Берта.

– Прошлой ночью. Тело обнаружили только сегодня утром.

– Под каким углом ты над этим работаешь?

– Убийство.

– Для кого?

– Для вдовы.

– Почему?

– Ее, кажется, собираются обвинить.

– А это ее рук дело?

– Не знаю.

– Что думает Селлерс?

– Он мне не сообщил.

Она сказала:

– Послушай, Дональд Лэм. Если Фрэнк Селлерс вобьет себе в голову, что миссис Крокетт убила своего мужа, а ты подставишь свою шею, стараясь спасти миссис Крокетт, это чревато неприятностями.

– Для кого?

– Для тебя. Для агентства.

– Неприятности и так сыплются на меня со всех сторон.

– Я не люблю этого, – заявила Берта.

– Миссис Крокетт, – сказал я, – тоже не любит этого.

– А как насчет денег?

– Я ее не спрашивал.

–

Ну так спроси, – проворчала Берта. – Доставь ее сюда, и я сама спрошу, если тебе, Дональд Лэм, это очень уж неприятно. Ты из тех беспечных парней, которые всем верят… Я говорила тебе тысячи раз, что, когда берешься за любую работу, прежде всего надо получить некоторую сумму денег в качестве аванса. Они могут схватить эту женщину и бросить в тюрьму. Затем могут обвинить ее в убийстве, и она не получит ни цента из наследства. Тогда мы останемся на бобах.

– Это верно, – сказал я. – Поэтому мы должны не позволять им обвинить ее в убийстве мужа.

– Всегда получай вознаграждение авансом, – не унималась Берта, – тогда не твоя забота, что случится с клиентом.

– А сколько ты получила с Дина Крокетта?

Берта попыталась сохранить достойный вид:

– С человеком такого ранга нельзя же… Что, черт побери, ты, маленький шельмец, себе позволяешь? Пытаешься насмехаться надо мной?

– Я всего лишь выразил изумление, – ответил я. – Ты сказала, что всегда получаешь деньги вперед.

– Ну, это другое дело.

– Почему другое?

– Он миллионер. Работать с ним всегда выгодно.

– Теперь уже не выгодно.

Берта глубоко вдохнула, хотела что-то сказать, но повернулась и пулей вылетела из кабинета. Я подождал еще пять минут, затем велел Элси Бранд сообщить секретарше в приемной, что Лионель Палмер может войти. Он выглядел совсем иначе, когда вошел в кабинет. Утратил агрессивное превосходство.

– Слушайте, Лэм, – начал он. – Я хочу знать точно, что именно полиция собирается мне предъявить.

Он внезапно умолк и вытаращил глаза, как только увидел нефритового Будду, стоящего посередине промокательной бумаги на моем столе.

– Что… что это?

– Пропавший нефритовый Будда, – ответил я небрежным тоном.

– Вы… вы нашли его?

– Не пришел же он сам.

– Где вы достали его?

– О, я нашел его.

– Когда?

– Вчера.

– Где?

– У одного человека.

– Слушайте, Лэм. Я спрашиваю не просто так. Мне нужно знать, у кого был этот Будда.

– Вы сами знаете, – произнес я многозначительно и закурил новую сигарету.

Он чуть не выпрыгнул из кресла и спросил:

– О чем вы, черт побери, говорите?

– Я говорю о вас и о Будде.

– Вы нашли его не у меня.

– Я обнаружил его в одной из ваших фотокамер. Он был завернут в полотно и помещен в одну из ваших «Спид грэфик» – ту, что с широкоугольным объективом.

– Вы с ума сошли!

– Это еще не доказано, – отпарировал я. – Берта Кул, мой компаньон, возможно, согласится с вами. Я не собираюсь оспаривать мнение большинства… Тем не менее я обнаружил Будду именно там.