Щёнок
Шрифт:
Но было ли это волшебством? Гарри стало интересно, сможет ли он специально сделать что-нибудь необычное. И как же об этом узнать? Малыш не мог даже объяснить, как создавал тишину вокруг себя. Может быть, получится, если он сильно сосредоточится и будет думать о чем-нибудь волшебном, например... например, о стакане молока, возникающем из воздуха?
Гарри крепко зажмурился и постарался представить теплое белое молоко, с его особым, невероятным вкусом. Вот оно тонкой струйкой льется из кувшина в высокий, чистый стакан, а не в чашку-непроливайку, из которой его иногда заставляла пить тетя Петунья. Но когда наконец малыш
Потерявшись в потоке грустных размышлений, Гарри внезапно услышал за стеной странный шум, а потом звук удара. От испуга малыш усилил хватку на подлокотниках кресла. Парализованный от ужаса ребенок подумал, что в комнате упал человек, причем, очень большой, как … дядя Вернон. Гарри моментально соскочил с кресла на пол, спрятавшись за высокой спинкой: одно из правил дяди Вернона запрещало "грязным уродцам сидеть на креслах и диванах".
Но когда дверь открылась, в комнату вошел не дядя Вернон. Это был отец! Малыш быстро вскочил, когда мужчина посмотрел на него.
– Что ты делал на полу? – спросил Северус, нахмурившись.
Чувствуя подступающую тошноту оттого, что он опять умудрился все испортить, Гарри закусил губу и бросил взгляд на кресло.
– Я... Мне нельзя было, сэр?
– Ну естественно ты можешь сидеть в кресле. В любом кресле, - отец нахмурился еще сильней, - кроме тех, что стоят в моем кабинете. Это не обсуждается.
– Да, сэр.
– Гарри...
– То есть, да, отец. Спасибо.
– Пожалуйста, - выражение лица Северуса смягчилось, и он протянул руку, подзывая сына:
– Подойди сюда, Гарри.
Быстро сглотнув, потому что за фразой "подойди сюда" никогда не следовало ничего хорошего, малыш сделал то, что ему сказали, несмотря на растущий с каждой секундой панический страх. Но вместо того чтобы отшлепать мальчика или запереть его в чулане, отец просто взял его за руку и, покинув библиотеку, направился в гостиную. Усевшись рядом с малышом на диване, Северус продолжил прерванный разговор:
– Это твой дом, Гарри, и ты можешь ходить везде, где тебе захочется. Кроме...
– Кроме вашего кабинета, сэр, то есть, отец.
– Правильно. Но это лишь одно из правил. Давай вспомним те, которые мы уже обсуждали. Ты можешь их назвать?
– Не говорить "ненормальный", - начал перечислять по памяти Гарри.
– Я должен быть послушным и вежливым, но звать вас не хозяин Снейп, а отец. Я должен смотреть вам в лицо, когда вы разговариваете со мной. Мне можно пользоваться туалетом, когда хочу, даже не говоря (малыш снова нервно сглотнул, словно все еще сомневаясь в том, что такое вообще возможно) …
Его отец удивленно смотрел на мальчика. Гарри заволновался: видимо, он что-то неправильно сказал! О нет, он перепутал правило! Но какое? Малыш постарался припомнить, не изменялись ли какие-нибудь из них. Может быть, отец сделал это, пока отсутствовал?! Гарри напрягся, ожидая крика или даже удара, но Северус еще несколько секунд внимательно смотрел на мальчика, а затем моргнул, словно очнувшись ото сна.
– Это... очень хорошо, Гарри. Я рад, что мой сын помнит все эти правила. Только, по-моему, одно из них ты понял не совсем верно. Как там оно называется? Создание тишины?
Мальчику показалось что его желудок камнем упал вниз, но он постарался смотреть в лицо своему отцу, потому что это было одно из правил. Так значит ничего не изменилось, и ему снова запрещают эти ненормальные вещи.
– Да, сэр. Я больше не буду этого делать.
– Хорошо, - неожиданно Северус сощурил глаза и изучающее посмотрел на сидящего перед ним малыша.
– Ты ведь думаешь, что я запрещаю делать что-нибудь волшебное, так?
– Да, сэ... отец. Я знаю, что это плохо.
– Ошибаешься, - разочарованно вздохнул Снейп, - я всего лишь хочу, чтобы ты не создавал тишину, когда тебе плохо или больно. Помнишь, о чем мы говорили раньше?
Гарри пожал, было, плечами и вдруг поспешно добавил:
– Да, и еще нельзя пожимать плечами!
Уголки губ Снейпа слегка приподнялись, из чего мальчик сделал вывод, что отец улыбнулся.
– Правильно. Но давай вернемся к созданию тишины. Я просил не делать этого, когда тебе больно или страшно. Помнишь почему?
– Н… нет, сэр.
– Потому что я хочу знать, когда ты плохо себя чувствуешь, испытываешь боль или страдаешь из-за ночного кошмара. Мне важно это знать, чтобы суметь помочь своему сыну.
Гарри, явно смущенный, нахмурился, но все-таки решил задать возникший вопрос, хотя это было очень страшно. Живот малыша весь сжался в ожидании наказания, но, сделав глубокий вздох, мальчик произнес:
– Помочь мне в чем?
На лице отца неожиданно отразилась грусть: вопрос явно расстроил его.
– Помочь тебе почувствовать себя лучше, - мягко ответил Северус, и от этих слов и горечи в голосе отца к горлу малыша неожиданно подкатил тугой комок. Мальчик уставился на свои внезапно задрожавшие руки.
– Никто... Я не знаю... Почему, сэр? – Гарри поднял взгляд на отца, чувствуя, что тот совсем не понимает, какие эмоции захватили ребенка и своим мощным течением несут его куда-то далеко-далеко.