Счастливчик
Шрифт:
– Ну! – это такое пренебрежительное и нетерпеливое обращение ко мне. Хорошее настроение полицейский испаряется более стремительно, чем этого можно ожидать.
Я залез рукой себе за пазуху и стал методично обшаривать внутренние полости в надежде отыскать несуществующее удостоверение личности.
– Аусвайса. Аусвайса… – бормотал я с умным видом, дожидаясь пока полицейские не подойдут поближе. Время игр закончилось. Пора переходить к военным действиям.
К этому времени терпение стражей окончательно иссякло. Один из них лениво замахнулся дубинкой, намереваясь раскрошить
Левой рукой перехватив дубину, я коротко замахнулся правой и всадил кулак точненько в середину благородного лица.
Полицейский весело ухнул и, не задумываясь, тяжело опустился на ступени. Второй находился чуть ниже и быстренько оценил ситуацию, как не предвещающую ничего хорошего. Чем еще тогда объяснить мгновенную замену недейственной дубинки на короткий, черный обрез, неизвестной мне конструкции.
Я успел наклониться сам, избегая прицельного выстрела и закрыть собой девчонку, которая , кажется, уже давно находилась между беспамятством и глубоким обмороком.
Полицейский, закрыв от старательности глаза, палил не переставая в белый свет. Стена, повыше наших голов, стала похожа на истыканную вилкой индюшку.
Я не знал, сколько зарядов находиться в обрезе. И не знал, как долго полицейский намеревается стрелять в слепую. Но так или иначе – это безобразие следовало прекратить.
Девчонка оказалась проворнее.
Я даже повторюсь. Девчонка успела сообразить что делать – быстрее, нежели Ночной Охотник. Правда и действие ее существенно отличалось от методов, знакомых мне. Она просто с силой всадила ногу чуть ниже пояса полицейского.
Наконец—то тот смог открыть глаза и с ужасным стоном, схватившись за раненое место, свалиться рядышком со своим другом.
– Бежим… – девчонка схватила меня за руку и потащила к выходу. Бежим, так бежим. Кто против. Но если я правильно разобрался в структуре построения здешнего общества…
– Выходить с поднятыми руками! Вы окружены! Сопротивление бессмысленно!
Именно этого я и ожидал. За дверями нас ждала самая настоящая засада. Со всеми положенными в подобных случаях делами. Сдвинутые в кучу машины с мигалками. Готовые стрелять по любой движущейся мишени полицейские. И прочее.
– Нам крышка.
Компаньон начинает паниковать. Хотя ничего еще не произошло.
– Неприятная ситуация не повод для плохого настроения. Уйдем через черный выход.
– Здесь нет черных выходов.
– Тогда наверх.
Не дожидаясь девчонки я бросился вверх по ступеням. Уйти по крышам – вот мечта любого Охотника. Данный вид отступления не в большом почете, но ввязываться в драку с силовыми структурами города тоже не сильная радость.
– Подожди, – донесся за спиной жалобный голос. Вот чего больше всего не люблю, так это нянчиться с плаксивыми компаньонами.
Девчонка плелась еле—еле. Вот что значит мало заниматься спортом.
– Я не могу.
Слабое оправдание.
Внизу раздался страшный грохот. Полицейские не выдержали и стали палить из всех видов оружия по дверям,
– Ты можешь передвигать ногами побыстрее, – я не злился. Я спрашивал.
– Я же женщина, – слезы так и катились по щекам неудержимым потоком. Женщина! А полицейского свалила с одного удара. Ну ладно. Надо решать, Счастливчик. Если тебе нужна эта плаксивая девчонка, то придется напрячься. Если нет, то брось ее прямо здесь и сматывайся один.
Думаете я выбрал первое? Как же! Но и не второе. Я просто подхватил завизжавшую на весь подъезд Янину, ( бог с ним, с именем), и перекинув ее через спину огромными прыжками стал подниматься по лестнице.
– Эй, гражданин…
– Замолчи, – снова дурацкие вопросы или того хуже, признание в благодарности за спасение.
– Но послушай…
– Заткнись.
Почему все женщины такие болтливые? Я, конечно, не супер специалист в данном вопросе, но данный факт болтливости полностью соответствовал тому, что я узнал и прочитал в Академии.
– Но…
Только хороший шлепок по мягкому месту заставил девчонку замолчать. И надолго. Она правда еще пыталась что—то пробубнить, но я уже ее не слушал.
Пару раз из—за раскрытых дверей выглядывали любознательные жильцы. Я только мило улыбался и мимоходом объяснял, что идут учения по гражданской обороне.
В целом же, подъем на тридцатый этаж прошел без особых приключений. Не скажу, что я оставался свеженьким огурчиком. Даже для такого натренированного тела подобные высоты весьма проблематичны. Но небольшая дрожь в коленках, да чуть сбившееся дыхание, довольно ничтожная плата за такой подвиг.
Осторожно опустив на площадку верхнего этажа девчонку, которую слегка укачало, я быстренько привел под уставшее тело в норму, а легкие – в нормальный рабочий режим. Теперь совсем хорошо. Вот что значит правильное распределение сил.
– Соратница, хорош валяться. Дальше пойдешь сама.
Девчонка , все еще вздрагивая, тупо смотрела на меня.
– Что—то не так? – в ее глазах я усмотрел подозрение на помешательство.
– Там же был лифт.
Я мог бы сейчас сказать, что после этих слов разразилась страшная буря. Что я рвал и метал, проклиная все на свете. Но чего не было, того не было. Ночной Охотник может признать, что некоторые ошибки происходят только по его вине. Надо внимательно слушать собеседников, прежде всего. А во вторых…
– Где этот лифт? Быстро!
Девчонка тупо ткнула в сторону ничем не отличающейся от остальных дверей.
– А что ты хочешь?
Если в ее головке есть хоть немного мозгов, она должна сама догадаться, что полицейские это не Ночные Охотники. У них хватит ума додуматься, что в таком высоком доме просто необходимо присутствие лифта. Если конечно рядом с ними окажется умный сержант.
Повернувшись спиной к компаньонке, дабы она не видела того ужаса, что я собирался сотворить, я воткнул пальцы в дверь и, навалившись, вырвал ее с корнями петель. Судя по канатам, лифт поднимался. А с ними поднимались очередные неприятности.