Счастливчик

Костин Сергей

Но вот что удивительно. Как я ни напрягал мозг, никак не мог сообразить, что же в конце концов происходит на самом деле. Чепуха какая то. Я вполне мог допустить предположение, что у меня есть двойник. И двойник есть у Янины. И даже у старика, пардон, у комиссара. Все можно допустить. Но чешуйка с головы Росси… Это выше моего понимания. Дьявольская загадка.

– Простите, комиссар… – теперь, кажется, в точку. Молчит и слушает. Но «зайку» не прячет, – Сейчас я скажу заведомую глупость. Меня два дня назад долбанули по голове. При выполнении ответственного задания. И я не помню ничего. Амнезия.

Полный провал в памяти. Я даже не знаю – кто я. Не имею представления кто эта обворожительная женщина. Я даже вас не… с трудом узнаю. Вот такие дела. Комиссар.

Интересно, о чем сейчас думает старик? Забылся, Комиссар. Он и так наградил меня всеми мысленными и не мысленными именами, а тут еще такое.

Ствол «зайки» походил по сторонам на уровне моей груди, затем опустился.

– Это что, правда? – вопрос адресован не ко мне. К напарнику. Я злорадствовал. Пусть теперь Державина отдувается.

Янина вскочила и стала быстро—быстро строчить.

– Комиссар! Согласно вашему приказа мы с двумя группами поддержки осуществляли контроль и негласный надзор за Чатом. Все шло просто великолепно. Отличное внедрение, железное алиби. Мы докладывали вам.

– Да, да, помню, – замахал косичкой старик, – Дальше.

– Но… Два дня назад мы потеряли его. Согласно инструкции по прикрытию агента мы подняли на ноги все спец подразделения. Безрезультатно. Его датчик не работал. Пси излучения спутниками не улавливались. Словно сквозь землю провалился. Я даже подумала…

– Меня не интересуют ваши личные переживания. Дальше! По существу.

– Мы задействовали все резервы, все имеющиеся у нас средства, но обнаружить агента удалось только два часа назад. О дальнейшем вам известно. Он продал заведомо обреченный корабль пилотам Внутренней Охраны. Создалась критическая ситуация. И я сочла нужным вернуть агента. А за те два дня, которые он отсутствовал могло произойти многое. Но так или иначе, задание закончено.

– Критическая ситуация? – старик стал медленно приподниматься из—за стола.

– Да, комиссар. Критическая ситуация, – Янина попятилась назад, но дорогу ей преградил стул.

– И ему надавали по голове?

– Возможно, комиссар. У меня нет оснований не доверять Чату.

Я ждал грозы. Я ждал урагана. Но разразился настоящий тайфун.

– Как?! Объясните мне, лейтенант Державина, как могло управление потерять агента из поля зрения? Это что вам, второсортный осведомитель? – старик медленно надвигался на Янину, а та уже давно перебралась через стул и теперь оказалась прижатой к стене, – Моего лучшего агента?! Подлеца и мерзавца!? Бесценного дебила, на которого угрохано море денег. Да вы что… Издеваетесь?

« Зайчик» проворно выпрыгнул из кобуры старика и уперся в подбородок напарника.

–… Вы отвечали за операцию! Вы, только вы во всем виноваты? Немедленное лишение жизни через убийство! Я вам сейчас покажу, как терять агентов…

Я уловил колебание мозга старика, отдающего руке приказ нажать курок. Медлить нельзя. Жаль, если у Янины останется шрам на подбородке. Если конечно сохраниться вся голова.

Рывок с использованием всех имеющихся в наличии мышц, удар по запястью, пламя в лицо и в потолке образовалась дыра, уходящая до самого неба. Через

все остальные семь этажей.

– Да ты… – что хотел сказать мне старик, неизвестно. Я осторожно, чтобы не попасть под прицел «зайки» завернул комиссара в свои сильные руки, подтащил к окошку и выкинул его наружу. Только успел отскочить от окна, как вслед удаляющемуся проклятию полетели заряды.

Пришлось броситься на пол. Заряд – дурак. Попадет, мало не покажется.

Ко мне подползла бледная, словно смерть Янина.

– Я забыла сказать тебе, Чат, не успела… Со вчерашнего дня силовое поле вокруг Управления отключено вплоть до погашения Управлением задолжности.

Я тоскливо посмотрел в сторону раскуроченного окна.

– Тебе надо сматываться. Немедленно. Даже если ты потерял память, то все равно должен знать, что за убийство простого полицейского положено двадцать лет каторги. А здесь…

– А что здесь?

– Убить Легионера… Я не завидую тебе.

Еще одна неизвестная. Мне уже все надоело. И я сматываюсь. Но чуть позже.

– Но он же сам хотел тебя прикокошить?

– Да нет.

– Да!

– Ну как он мог пристрелить собственную дочь?

Я прикрыл глаза. Отвернулся. Я смеялся. Над собой, над напарником. Но только не над стариком, чье тело в данную минуту уже наверно соскребали с асфальта. Она его дочь. А значит та Янина, в Академии, тоже являлась дочерью Главы Академии? Но ведь это же одни и те же люди! Янина, она и есть Янина. А старик, комиссар, Глава Академии ? Да бросьте, что я старика не узнаю? Хотя, с другой стороны… Нет. Не могу ничего понять.

– Чат… – девушка подвинулась так близко, что уперлась в меня носом, – Мне жалко отца… Но ты должен бежать… В космопрт… Я постараюсь задержать группу захвата. Может быть тебе и удастся…

Знаете, чертовски приятно, когда о вас заботятся симпатичные девушки, которые, когда—то, каким—то образом уже были связаны с вами. На душе становиться легко. Спокойно. И вот именно в такие мгновения нужно заглянуть в глаза. И тогда можно увидеть все…

– Росси? – меня отбросило на добрых два метра.

Я то понимал, что это так несерьезно… Но я видел перед собой именно Росси. Опять эти глаза… запах… Сладкий, разрывающий душу запах…

Дверь в контору слетела с петель.

На пороге, весь в осколках стекла, слегка помятый, но совершенно целый, если не считать двух, трех кровоподтеков на лице да свернутой на бок руки, стоял комиссар. С «зайкой».

Я находился в положении, из которого имелся только один выход. Умереть достойно от руки достойного. Но напоследок…

Я притянул Янину к себе, впился ртом в ее пухлые губы и поцеловал.

Когда громыхнул выстрел, я ощутил твердый раздвоенный язычок, втискивающийся в меня до самых гланд.

–… Значит так, – комиссар полиции Лос—Йорка задумчиво водил перед моим носом все еще дымящийся стволом «зайки», – Всех виновных в потере ценного агента на гауптвахту. Месячный срок. Лейтенанта Державину под домашний арест сроком на пять дней. А этому красавчику, – ствол красноречиво упирается мне в кончик носа, – Предоставить недельный отпуск. Для восстановления сил и нервов. Запихайте его куда—нибудь подальше с моих глаз. Хоть на Солнечные Острова.