Счастье жить
Шрифт:
— А сейчас Мари чем занимается?
— Она поступила в свой институт на вечерний, а днем работает в очень солидной компании PR-менеджером, причем довольно успешно, зарплату ей подняли и периодически поручают какие-то проекты с немаленькими процентами. Мари — удивительная женщина, она в двадцать лет получает больше обоих своих родителей, вместе взятых, и больше меня, и больше всех наших знакомых, кому еще нет двадцати пяти.
Лиза задумалась.
— Ну что, заинтриговала? Я тебе еще не рассказывала про мою бабушку, которая занимается историей семьи. Она — вдова очень крупного ученого, составила наше родовое
Жанна вспомнила, что Антона бабушка не одобрила. Не сказала решительное «нет» — ведь Антон был вполне благополучен — не наркоман, не алкоголик, не зарящийся на прописку, но и не одобрила.
— Какой-то он неживой, — вздохнула бабушка.
— Почему? — завопила влюбленная и возмущенная Жанна.
— Не кричи. Просто прислушайся к моим словам. Он недобрый. Он, может быть, сильный, в чем я тоже сомневаюсь, но не добрый. Он не способен на жалость, на заботу. Слабым лучше не попадаться на его пути. И еще — он вряд ли умеет получать удовольствие от жизни, у него слишком низкие требования к себе и слишком высокие к окружающим, ко всему миру.
Жанна мнение бабушки приняла к сведению, но все равно вышла за Антона замуж. Потому что других кавалеров не было, а уже очень хотелось создать семью, жить в своей квартире, рожать детей.
— В общем, моя бабушка — это символ нашей семьи, наша мудрость и опыт. Придешь в субботу — познакомлю.
— А меня ты тоже будешь ей показывать?
— Конечно. Подруга не менее важна, чем муж. Я побежала, ладно? Приходи в субботу, адрес я тебе уже написала на листочке и оставила на столе, пока ты уходила обедать.
Подарок Лиза выбирала несколько часов. Все казалось ей или слишком пафосным, или слишком серым, или просто не для Жанны. В конце концов, остановилась на золотой цепочке — Жанна носит два золотых кольца и крошечные золотые сережки, но на шее у нее ничего не висит — значит, цепочка должна быть к месту. Мама Аня идею одобрила.
Никогда в жизни Лизе еще не было так весело — она даже не представляла, что семейный праздник может быть таким шумным, забавным, интересным. Посидели за столом, отправились танцевать — Лизу пригласил отец Жанны, симпатичный и полненький, он расспрашивал ее про телевидение и, казалось, искренне был заинтересован в ответах. Лизу восхищали практически все — и красавица Катя, сестра Жанны, натуральная блондинка с васильковыми глазами, как будто сошедшая с глянцевой обложки, и старая дама Екатерина Михайловна, бабушка Жанны, сказавшая, что Лизин подарок самый лучший, и, если Лизочка так тонко чувствует Жанну, быть им подругами всю жизнь. А Мари вообще потрясла Лизино воображение — она пришла с мужчиной лет пятидесяти. Один его галстук стоил, пожалуй, дороже всего Лизиного наряда. Тончайшую неправдоподобную талию Мари обхватывал бордовый корсет
— Лиза, вы курите? — спросила Мари. — Составьте мне компанию.
— Я не курю, — призналась Лиза и впервые ощутила некий стыд от того, что не курит. — Хотите, я просто пойду вместе с вами, у меня нет аллергии на дым.
Мари захотела, и Лиза охотно вышла с ней на лестничную площадку. Мужчины курили на балконе, а женщины… точнее, Мари была единственной курящей женщиной — на лестничной площадке.
После десятиминутного разговора Лиза поняла, что Мари навсегда завладела ее сердцем. А Мари, которой пришлась по душе коллега Жанны, абсолютно искренне предложила:
— Раз вам нравится мой корсет — хотите, сошьем и вам? Вам он пойдет больше — у вас есть грудь. Я собиралась на следующей неделе поехать и заказать себе белый — присоединяйтесь.
— Я, честно говоря, никогда не носила корсеты.
— Все когда-то бывает в первый раз. Мне кажется, что он вам очень пойдет. У вас прекрасная фигура, корсет ее только подчеркнет. Кстати, можно будет на обратном пути зайти в один шоу-рум, он рядом с ателье, и посмотреть местные новинки. Вы как?
— Я с вами, — сказала Лиза.
Ей захотелось быть такой же шикарной, как Мари. Пускай она не такая красавица и в ней нет французского шарма, но если Мари говорит, что Лизе пойдет корсет, — значит, можно сделать несколько шагов на пути к роскошной женщине.
В течение следующих трех месяцев под влиянием Мари и Жанны, одобряющей все советы кузины, Лиза сделала мелирование с рыжими прядками, стала ярче красить глаза и пользоваться тональным кремом, добавила в гардероб несколько коротких юбок, платье с открытой спиной и два топика. А потом Мари придумала:
— Лиза, ты должна сделать татуировку.
— Татуировку? — Девушка решила, что подруга сошла с ума.
— Конечно! Я же вижу, что ты боишься почувствовать себя красивой и желанной. А татуировка станет первой ступенькой к новой жизни.
— Да, — подхватила Жанна, — ты скажешь себе, что с татуировкой просто нельзя быть не сексуальной, не роковой, не особенной и не лучшей, — и обретешь уверенность в себе.
Лиза категорически отказалась. Потом обещала подумать. Потом засомневалась. А потом сказала «да».
Мари и Жанна поехали с ней в салон, чтобы «не дать мастеру заговорить тебе зубы». Но мастер зубы не заговаривал, он как будто сразу понял суть просьбы Мари.
— Девушка должна стать роковой и желанной. Не такой, как все.
Он задумчиво смотрел в пол, пока Лиза листала каталоги.
— Может, цветочек? — робко спросила она у Жанны. — Смотри, какой миленький.
— Никаких цветочков! — отрезала Мари. — Роковые женщины не делают татуировки с кошечками, цветочками и бабочками.
Мастер, наконец, очнулся, полез в шкаф, долго копался, потом достал какой-то иностранный журнал и ткнул пальцем в картинку.
— Ух ты! — выдохнула Жанна.
— То, что надо! — одобрила Мари.
А Лиза промолчала. Она в жизни не видела ничего прекраснее и поняла, что, если прямо сейчас рисунок не окажется на ее теле, она умрет от боли.
— Делайте же скорее! — сказала Лиза мастеру и не видела, как Мари и Жанна одобрительно переглянулись у нее за спиной.