Шрифт:
Глава 1. Горькая правда
Дверь в кабинет оказалась приоткрыта. Секретарша куда-то исчезла, и вскоре я поняла, куда именно – к характерным шлепкам и скрипу добавились стоны, и этот противный высокий голос я узнала бы на любом расстоянии.
Секретаршу Лидочку я не любила, наглая особа всегда смотрела свысока и вела себя вызывающе, хотя на самом деле учредителем фирмы была я, а не мой муж. Но Лешу она устраивала, он то и дело хвалил ее за отзывчивость и работоспособность, а также за готовность выйти поработать сверхурочно, и я не вмешивалась, полагая, что ему видней, ведь именно у него Лидочка трудилась секретаршей.
Но теперь наглость
И Лёшенька становился, рос, матерел, приобретал лоск и блеск, обзаводился статусом, а я готовила борщи, занималась домом и старалась сделать все, чтобы дорогой супруг чувствовал себя счастливым в уютном семейном гнездышке. Вот только почему-то в последнее время милый дом стал все меньше его привлекать. Лёшенька, точнее, теперь уже Алексей Петрович, начал подолгу задерживаться на работе, уезжая из дома даже в выходные, и теперь я узнала почему – причина находилась прямо перед глазами – стонущая, потная, с задранной юбкой и приоткрытым от неожиданности ртом. Лицо у секретарши, и без того не особо обремененное интеллектом, при виде меня сделалось еще глупее, глаза округлились, и она стала напоминать рыбку из аквариума.
Муж отреагировал примерно также, но растерянность на его лице почти сразу сменилась тем странным выражением, которое уже появлялось прежде, но я не могла его толком объяснить, столь быстро оно исчезало.
Хлопнув секретаршу по голой заднице, он вернул юбку на место и приказал: «Выйди». Сам же, застегнув брюки, уселся в кресло и посмотрел на меня с вызовом.
– Что здесь происходит? – запоздало спросила я. Грозно не получилось, внутри закипали слезы.
– А ты как думаешь? – спросил наглец, после чего открыл ящик и смахнул туда забытые секретаршей кружевные трусики. «Почему они такие маленькие, если у нее такой огромный зад?» – мелькнула мысль, и я поняла, что размышляю не о том.
– Я думаю, что нам с тобой следует развестись, – произнесла я, слыша свой голос словно со стороны. – Уходи из моего дома. И из моей жизни. Я больше не хочу тебя видеть. Сообщи, где остановишься, я пришлю туда твои вещи.
Муж злобно оскалился, вмиг превратившись в совершенно чужого человека – такого выражения лица я прежде у него не видела.
– Даже и не мечтай. Никакого твоего дома больше нет, он давно переписан на меня. И бизнес тоже, и все наше имущество, включая обе машины и квартиру твоих родителей. Так что, если не хочешь ночевать на улице, сиди тихо и не рыпайся. Так и быть, я оставлю за тобой одну из гостевых спален на третьем этаже. А Лидия переедет ко мне. Если ты не в курсе, скоро у нас будет ребенок. Да-да, она способна дать мне то, чего не можешь дать ты, тупая бесплодная корова.
Я застыла, не в силах вымолвить ни слова. Мир рухнул, вонзившись в сердце миллионом осколков. Хотелось кричать, но не было сил, хотелось плакать, но не было слез, только боль, тупая и холодная, расползалась внутри, поглощая радость и свет, и само желание жить, которое еще плескалось где-то
– Ну, чего стоишь, – прикрикнул Алексей, – пошла отсюда!
Чувствуя себя абсолютно мертвой, с трудом переставляя ноги, я развернулась и вышла в приемную. Взгляд наткнулся на наглую усмешку секретарши, но в душе ничего не шевельнулось. Дойдя до лифта, я спустилась вниз, добрела до машины и села за руль. Аккуратно выехала со стоянки и бездумно двинулась привычным маршрутом, домой. «Зря приехала, – подумала запоздало. – Не надо было. Или все-таки не зря?»
Додумать не успела – прямо перед машиной на дорогу выскочила девочка с красным мячом. Понимая, что затормозить не успеваю, я вывернула руль вправо, машину повело, и она со всего разгона врезалась в столб. Последнее, что осталось в памяти – это красный мяч, ударившийся в стекло, и испуганное лицо малышки, застывшей неподалеку.
«Успела», – с облегчением подумала я, и сознание накрыла тьма.
Глава 2. Пробуждение
Очнулась я в больничной палате. Катетер в вене, куча тихонько шумящих мониторов с бегущими графиками и отсутствие соседей намекали на проблемы, но разволноваться не успела – стоило пошевелиться, как в комнату вошла медсестра, поинтересовалась о самочувствии, и содержимое шприца, введенное в вену, вновь погрузило меня в беспамятство.
Во второй раз я проснулась от шума – невдалеке кто-то ругался. Стоило прислушаться, и сердце словно холодной рукой сжали – там, в коридоре спорил с кем-то мой муж Алексей. Жесткая властная интонация напомнила о последнем разговоре, и пережитая душевная боль, куда более сильная, чем боль телесная, снова вернулась. Я попыталась расслышать хотя бы какие-то слова, чтобы понять, чего он хочет, но не вышло – шум в голове не давал сосредоточиться.
И тут я внезапно подумала – вдруг он понял, что был не прав? Вдруг его замучила совесть, и после того разговора он помчался за мной, увидел, что я попала в аварию, осознал, что не готов меня потерять и теперь рвется сюда, в палату, чтобы извиниться? Вдруг он там, в коридоре, переживает, волнуется? Места себе не находит? А ругается, потому что его не хотят пускать!
Да, конечно, все так и есть! А как иначе? Ведь мы столько лет вместе, я всегда была ему верна, всегда принимала его сторону, старалась во всем угодить, сделать все, чтобы ему было хорошо. Молчала, когда у него было плохое настроение. Радовалась вместе с ним каждой его победе. Верила, доверяла, вдохновляла…
Да, так и есть, он понял, что я ему нужна! Иначе зачем он здесь?
Я представила его виноватое лицо и почувствовала облегчение, смешанное с надеждой – все еще можно изменить! Мы во всем разберемся, со всем справимся! Я справлюсь, пусть даже и за двоих! Ведь все это время я так его любила. Я смогу, я прощу…
А потом из памяти всплыла перекошенная злобой физиономия и слова, что ударили хуже пощечины по самому больному – «тупая бесплодная корова». Сердце забилось раненой птицей, словно хотело вырваться из тесной клетки, чтобы наконец обрести свободу.
В изголовье запищал какой-то прибор. Голоса в коридоре смолкли, в палату влетела медсестра, и вскоре мое сознание снова уплыло в спасительное небытие, дарящее долгожданный покой.
Третье пробуждение принесло боль. Болело все – ноги, руки, но особенно сильно болела голова. Застонав, я посмотрела на дверь, надеясь, что добрая медсестра вот-вот появится и поможет. Но она почему-то появляться не спешила.