Счастье это ты
Шрифт:
— Ты даже не представляешь себе, как меня радуют твои слова, — я улыбнулась своей самой яркой улыбкой и это было от всего сердца, но Кирилл явно не понял моей резкой смены настроения.
— Что тебя так обрадовало?
— Ничего, просто я рада, что встретила тебя, — казалось, он хотел что-то ответить на мои слова, но, вдруг, в его кабинет постучали, а затем вошёл один из охранников с коробками в руках.
— Босс? Куда это всё можно поставить?
— Ставь на пол, рядом с кофейным столиком, чтобы нашей гостье было удобнее работать с файлами, — если охранник и был удивлён просьбой Кирилла, то никак это не продемонстрировал,
— Серьёзно? И ты не переживаешь, что я могу найти и спрятать от тебя то, что ты так искал? — впервые я засомневалась в его мотивах, но быстро прогнала глупые мысли прочь.
— Нет, потому что то, что могло бы заинтересовать меня, точно не понадобится тебе в борьбе против твоего мужа. А если бы и понадобились, то я уступил бы эти файлы тебе, — от этих слов в моём животе запорхали бабочки и я снова обрадовалась тому, что в моей жизни появился такой мужчина.
— Ты настоящий джентльмен, — теперь уже настала очередь Кирилла улыбался, но эта улыбка больше походила на звериный оскал.
— Не заблуждайся в отношении меня. Во мне нет ничего от джентельмена, но я умею заботится о дорогих мне людях, — он отправился за свой рабочий стол, а я, не желая обдумывать его последние слова, принялась разбирать коробки. Но если быть честной, то душа моя пела, ведь теперь я точно знала, что небезразлична Кириллу.
*****
— Всё-таки я была права, — прошло два часа долгой и изнурительной работы, прежде чем я смогла подтвердить все свои предположения и найти папку, которую искала. Всё это время Кирилл молча работал за своим столом и не проявлял никакой заинтересованности к моим изысканиям.
— Нашла то, что искала? — он даже не смотрел в мою сторону, когда задавал этот вопрос. Казалось, мужчина полностью погружён в свою работу и его мало волнует то, что происходит вокруг. Рядом с ним всё так же стояла нетронутая чашка кофе, которую ему принесла секретарша ещё час назад, но, видимо, даже на подзарядку он не хотел тратить своё время.
— Я поняла, как отцу удавалось находить компромат на других, — кажется, теперь я смогла заинтересовать Кирилла, потому что он, наконец, оторвался от своего компьютера и посмотрел прямо на меня.
— Серьёзно? И как же?
— Смотри, — я указала на несколько стопок папок, которые рассортировала по мере продвижения отцовской «карьеры». — В самом начале своей деятельности, отец явно не обладал огромным количеством информации, потому что всё что есть в папках больше похоже на слухи и сплетни. Кто-то кому-то что-то сказал, кто-то кого-то сфотографировал, но, по факту, вся эта информация яйца выеденного не стоит, правда есть несколько существенных эпизодов, но на них состояние не заработаешь, — Кирилл внимательно просмотрел первую стопку папок, устраиваясь на диване рядом со мной.
— Да, шантажист из него был ещё хреновее, чем бизнесмен, — он откинул от себя папки и снова сосредоточил своё внимание на мне. — И когда всё изменилось?
— В том-то всё и дело, что если вспомнить рассказ Миланы, то получается что успех стал сопутствовать отцу как раз в то время, когда в его жизни появилась Алёна.
— Не понимаю, почему ты так уверена, что у Алёны были настолько близкие отношения с твоим отцом.
— Макс мне сегодня подтвердил
— Логично. И что там насчёт Алёны?
— Как ты думаешь, на что готова пойти влюблённая женщина ради того, чтобы заполучить мужчину, особенно, если она очень хитра и мечтает навсегда забыть дорогу в свой родной дом? Что-то мне подсказывает, что она как-то прознала о маленьком хобби отца, поэтому точно знала чем его можно зацепить.
— Не думаешь же ты, что она… — скепсис так и читался на лице Кирилла. Он, как и любой мужчина, не может поверить в то, на сколько может быть опасна и коварна женщина, которая вышла на охоту за лучшим будущим. Если често, то мне даже как-то слабо верится в то, что Алёна когда-то любила моего отца, хотя её преданность ему восхищает.
— Вы мужчины теряете последние мозги, когда перед вами стоит прекрасная раскрепощённая девушка, особенно если она принадлежит вашему знакомому, врагу, другу, да неважно кому. Главное, чтобы она была уже занята и тогда у вас встаёт, как по команде, — мои слова заставили Кирилла скривится, но он не стал их комментировать и я была уверена, что он согласился с моим последним заключением.
— В любом случае, те люди, на которых у твоего отца был собран компромат, были далеко не глупы, они не подпустили бы к себе близко женщину с улицы, какой бы неземной красоты она не была.
— Ты прав, а значит кто-то ввёл её в их круг.
— Ты хочешь сказать что твой отец сам подкладывал свою любовницу под других мужиков? — он явно сомневался в этом, но я не разделяла его чувств. Ради денег человек может пойти на любую гадость, а ради власти — даже совершить преступление.
— Нет, я хочу сказать что он познакомил её с кругом людей, на которых мы сейчас видим компромат, а вот идея как достать из них информацию, думаю, принадлежала всё же Алёне. Тем более, как ты можешь увидеть во второй стопке, вся информация того периода больше относилась к личным предпочтениям «жертв». Не думаю, что отец мечтал узнать о том, что его ближайший круг состоит из геев, извращенцев или импотентов. Абсолютно никакой информации о бизнесе или незаконных делах, только фотографии с закрытых клубов, каких-то вечеринок и прочая лабуда, — и снова Кирилл принялся изучать содержимое папок, но очень бегло. Его, так же как и меня, мало привлекали секреты скрывающиеся за дверями спален сильных мира сего.
— И когда всё изменилось?
— После предполагаемой беременности Алёны. Кстати, теперь я уже не так уверена, что папа отец этого малыша, но сейчас не об этом. В тот период у Алёны начались отношения с Максом и отец уже официально начал представлять её своему кругу, а значит у них появилось больше пространства для манёвров. На самом деле, это стало отличным прикрытием для их отношений.
— Серьёзно? А разве это, наоборот, не должно было заставить их затаится? Ты не думаешь что Максу мог бы кто-то рассказать о «милом» хобби его невесты? — его слова так и сочились ядом, но я могла понять его скепсис, потому что сама до сих пор не могла до конца поверить в свою теорию.