Сцены любви

Джеймс Дина

Виктор спрятал руки за спину и отошел в другой конец комнаты. Внезапно комната показалась ему очень маленькой. Он мысленно выругался. Ему не следовало приводить ее сюда, не следовало заходить в ее комнату. Он вообще не должен был встречаться с ней.

Рейчел выжидающе смотрела на него. Лицо Виктора было красным. Прекрасная светлая кожа, которую он унаследовал от отца, выдавала его смущение. Без сомнения, их дети будут очаровательными, светлокожими, с белокурыми волосами и голубыми глазами и такой же способностью мило краснеть, когда они взволнованы.

– ...прекратить.

Я уже говорил, почему тебя не должны видеть...

Он что-то говорил ей, но она была так поглощена своими мыслями, что не слушала его.

У него такие широкие плечи в этом прекрасно сшитом костюме. Он такой красивый.

– ...приводить тебя сюда, но я не хотел оскорбить твои чувства. Ты такая юная. У тебя очень нежные чувства. Ты слушаешь меня? – У нее был совершенно отрешенный взгляд.

Она заморгала глазами и улыбнулась.

– Продолжай, Виктор.

– Ты еще очень молода, поэтому твоя мать должна увезти тебя назад в Чикаго, где ты встретишь кого-нибудь более подходящего, чем я. Ты думаешь, что любишь меня, но скоро я стану для тебя лишь воспоминанием. Это нападение поможет тебе забыть меня. Ты забудешь его, как страшный сон, и меня вместе с ним. – Он помолчал, довольный своей речью.

– Мне кажется, ты уже прежде говорил мне об этом, – пробормотала она.

У него задрожали ноздри, когда он раздраженно втянул носом воздух.

– Я индеец-полукровка. Это еще хуже, чем быть настоящим индейцем. Это все равно что быть собакой-дворняжкой.

– Все газеты пишут о тебе как о герое.

– Обо мне уже забыли, – солгал он.

– Я хочу выйти за тебя замуж.

Он вздрогнул. Его лицо еще больше покраснело.

– Рейчел!

– Ты считаешь, что я слишком молода, чтобы знать, чего я хочу. Ты считаешь меня ребенком, увлекшимся романтикой.

– Ты только что закончила школу.

– Да, но я закончила с отличием школу мисс Уилкокс для молодых леди из хороших семей. С первой минуты, как мы поступили туда, нас начали учить, как стать достойной женой для мужчины, за которого каждая из нас выйдет замуж. И нас так же учили, как выбирать мужчин.

Виктор удивленно уставился на нее.

– Ты станешь важным политиком от штата Вайоминг. «Политик – прекрасный выбор в качестве мужа. С соответствующими семейными связями он может стать членом правительства», – процитировала она. – Политику нужна хорошая жена. Я могу ею стать, поэтому нас ждет успех.

Она загнула один палец.

– К тому же, – она загнула второй палец, – я очень люблю тебя, значит, мы будем счастливы. И наконец, – она загнула третий палец, – я буду хорошей матерью, поэтому у нас будут красивые воспитанные дети. – Она показала ему свою руку с тремя зажатыми пальцами и встала со стула.

Виктор отпрянул от нее и замахал руками.

– Не вставай со стула! Сиди там. Я никогда не женюсь на тебе. Я не хочу испортить тебе жизнь.

Она послушалась и молча опустилась на стул, сложив руки на коленях. Она напоминала ему кошку, приготовившуюся к прыжку.

– Разве

твой отец испортил жизнь твоей матери?

– Нет, но это было другое дело.

– Почему?

– Он любил ее.

– Разве ты не любишь меня? Он вздрогнул.

– Люблю, но времена изменились.

– За тридцать лет многое изменилось, – согласилась она. – Наши народы больше не воюют.

Она медленно встала, расправив юбку.

– Вулф. Брат Белого Волка. Виктор Вулф. Вулф Линдхауэр. – С каждым именем она делала один шаг к нему и при этом расстегивала по одной пуговке на своем платье.

– Рейчел! – Его голос сорвался. Он отступил в самый угол. Теперь он уже не мог добраться до двери, чтобы выскочить из номера. Его взгляд был прикован к ее белоснежной шее. Его лицо исказилось от боли. Сейчас эта девушка была всем, чем он мечтал обладать.

– Ты сказал, что твой отец любил твою мать настолько, что женился на ней несмотря на все проблемы. Ну так я хочу узнать, почему мужчины любят сильнее, чем женщины.

– Он не... то есть... – Она была от него на расстоянии вытянутой руки.

– Ага, значит, ты согласен, что женщина способна любить так же сильно, как мужчина?

– Конечно.

Она была уже всего в нескольких сантиметрах от него. Ее платье было расстегнуто до талии.

– Тогда не кажется ли тебе, что я тоже могу выдержать все невзгоды, как твой отец или твоя мать?

Виктор вытер пот со лба. Она стояла уже только в нескольких дюймах от него. Она расстегнула пуговки на рукавах и подняла руки, чтобы вынуть шпильки из прически. Ее груди поднялись; он видел розовые соски сквозь тонкую ткань ее сорочки.

– Не делай этого, – взмолился он. Он стоял, прижавшись спиной к стене, разведя руки в стороны и повернув голову. Но он не закрыл глаза. – Прошу тебя. Застегни платье и уходи.

Она тряхнула головой, и волосы пышной волной упали ей на плечи. Концы прядей доставали до самой груди.

Он застонал, будто она обожгла его огнем, когда ее пальцы начали расстегивать пуговицы на его сюртуке. Потом она положила ладони ему на грудь и начала медленно поглаживать. Он опять застонал, так сильны были пронзившие его ощущения. Кровь болезненно пульсировала в его теле. Теперь он уже не мог двигаться. Он должен был стоять неподвижно и терпеть эту пытку.

Рейчел встала на цыпочки и поцеловала его в подбородок.

– Вулф. – Ее голос тоже дрожал. – Пожалуйста, люби меня. Прошу тебя. – Ее мелкие зубки нежно царапали его кожу. От этого прикосновения у него по спине побежали мурашки.

Помимо своей воли он обнял ее, его руки сжали ее ягодицы, привлекая ее к себе.

– Ради всего святого!

Она почувствовала, как слезы радости застилают ей глаза. Он будет любить ее. Он дрожал словно в лихорадке. Рейчел знала, что причиняет ему душевную боль. Жаркая волна поднялась в низу ее живота и заставила ее ноги задрожать. Ей было и страшно и нет. Она содрогнулась, когда волна новых сладостных ощущений подхватила ее.