Сценарист

Син Айкава

— Это сложный вопрос, директор, — ответил Клаус, касаясь пальцами своих бровей, словно пытаясь найти ответ в своей голове. — Я бы хотел верить в то, что есть надежда для каждого человека, включая Сина. Если он сможет найти путь к исцелению и попытается искупить свои деяния, то я не уверен, что должен становиться его судьей. Но если он продолжит угрожать невинным людям, то, конечно, я не оставлю его без наказания. Вполне возможно, что во время последнего мне придётся убить его, чтобы обезопасить народ нашего прекрасного города. Конечно, мне бы не хотелось прибегать к этому

варианту, но всё может быть. Мне хочется следовать пути героя до конца своей жизни, как я и поклялся.

— Поклялся тем, чьи имена скрываются за твоими бинтами? — в голосе мужчины была слышна усмешка.

— Именно так. — не стал отрицать Клаус. — Мне очень дорога эта клятва, как и те люди, чьи имена я увековечил на своей плоти. И вам не стоит забывать о том, благодаря кому все они не дожили до сегодняшнего дня.

— Звучало, как самая настоящая угроза. — вновь издал смешок директор.

— Можете считать мои слова угрозой, если вам так действительно удобнее — это не изменит того факта, что из-за ваших исследований они не смогли стать тем, кем мечтали, и я никогда не забуду о том, что они бы могли жить спокойной и мирной жизнью, если бы не чей-то эксперимент по созданию универсальных солдат.

— В этом и заключается твоя слабость, Клаус — ты слишком сентиментален. Любовь к людям и их ценностям не приведёт тебя ни к чему хорошему. При таком подходе твоя жизнь не продлится долго.

— По крайней мере я буду знать, что до последнего вздоха оставался человеком. — договорил подросток и поднялся с дивана.

Клаус встал с дивана и взглянул в сторону директора с непоколебимой решимостью. Его голос звучал твердо, несмотря на сомнения и эмоции, которые бушевали внутри него.

— Я понимаю, что мир может быть жестоким и несправедливым, директор, и его просто так не изменить несколькими добрыми поступками, но я не могу позволить себе стать таким же. Мои убеждения и моя наивность — это то, что держит меня на пути героя. Если я забуду о своей человечности и стану таким же, как Син, что потерял себя после всего того, что ему довелось пережить, я потеряю смысл своего существования.

Молодой герой пересек комнату и направился к двери, но перед тем, как выйти, он ещё раз обратился к директору.

— Пусть эта встреча послужит предупреждением, директор. Я собираюсь сразиться с Сином, но не для того, чтобы уничтожить его, а чтобы дать ему возможность одуматься и стать лучше. Если это будет невозможно, то я буду готов действовать во имя защиты невинных. Но я не откажусь от веры в возможность перемен. До свидания.

С этими словами Клаус вышел из офиса, оставив директора один на один с его собственными

мыслями. Ну, и с Альфредом, конечно, который всё ещё продолжал его стричь. Моральный компас подростка был чист и, разумеется, правильно ориентирован, но предстоящее столкновение с Сином могло потребовать от него больших жертв и решений, которые он был готов принять ради своей веры в человечность.

Мужчина же позволил себе ухмыльнуться. Похоже, слова парнишки пришлись ему по вкусу.

— Эх, что за молодёжь пошла, Альфред? — с лёгкой иронией говорил

он. — Угрожают, хамят и ещё дверью хлопают.

— Вероятно, он считает себя абсолютно правым в данной ситуации. — предположил старик.

— Почему каждый из них старается показать себя тем, кем он не является? Постоянно думают, что они умнее других.

— Полагаю, что все подростки такие, Господин. — произнёс Альфред и сделал последний штрих ножницами, после чего довольно хмыкнул. — Ваша причёска готова.

Услышав это, мужчина поднялся со стула и прошёл к зеркалу, что висело недалеко на стене. Взглянув на себя, он позволил себе улыбнуться — старик в очередной раз не подвёл его.

— Прекрасная работа, Альфред. Всё именно так, как я и хотел. — красовался перед зеркалом он.

Взгляд мужчины скользнул по своей новой прическе в зеркале. Длинные неаккуратные волосы были превращены в изысканную причёску с волосами средней длины, которые едва доставали до конца носа. Градуированное каре создавало эффект аккуратности и порядка, что отлично сочеталось с его стройной фигурой и одеждой. Выражение лица мужчины в зеркале выразило явное удовлетворение.

— Рад, что вам нравится. — старик выглядел счастливым, услышав похвалу в свой адрес. — Позвольте мне задать вам один вопрос.

— Задавай. — с неким интересом ответил директор.

— Почему вы решили отказаться от длинных волос?

Мужчина тяжело вздохнул и отвёл взгляд от зеркала, словно вопрос старика вызвал в нем неудобство и некий дискомфорт. Было отчётливо видно, будто бы он пытался бороться с некоторыми чувствами внутри себя, что выразилось в небольшой нервозности, которая прослеживалась в его телодвижениях и мимике. Он медленно прошёл к стулу, на котором находился важный предмет его рабочего гардероба, и взял с него пиджак, который он осторожно надел.

— Длинные волосы... — начал он, пытаясь собраться с мыслями. — Они были как символ прошлого, Альфред — прошлого, что никогда больше не наступит. Иногда, чтобы двигаться вперёд, нужно оставить позади старые привычки и образы. Я хочу, чтобы мой внешний облик отражал изменения в моей жизни и моих убеждениях. Длинные волосы были частью меня, но теперь они стали частью истории. В добавок, я больше не хочу ассоциировать себя с ним. Это... больно, понимаешь? — в этот момент на лице мужчины появилась самая настоящая грусть. — Я пытался быть похожим на него, но, увы... это мне не помогло. Я не хочу, чтобы он увидел мои истинные чувства. Это... помешает ему сделать задуманное.

— Понимаю. — кивнул старик и направился к выходу. — Не откажетесь от чая?

— Буду рад. — улыбнулся директор.

Не говоря больше ни слова, Альфред вышел из помещения, оставив мужчину наедине со своими мыслями. Улыбка с его лица быстро спала, заменившись на выражение глубокой задумчивости.

В этот же момент диктор новостей, что до сих пор демонстрировались по ТВ, объявил о том, что преступнику удалось скрыться.

И на лице директора вновь появилась ухмылка.