Сценарист
Шрифт:
— И всё же… — произнёс я и начал вставать на ноги. — … кто же вы такой?
Старик ухмыльнулся и провёл рукой по своим седым волосам.
— Зови меня Грим. Грим Хастл — предводитель одной из самых крупных русских мафий. — сказал он и улыбнулся своей белоснежной улыбкой.
— Так вот почему у вас такой жёсткий акцент. — догадался я.
— И я буду учить тебя таким же разным акцентам, дабы ты смог сыграть любую роль, которую только пожелаешь. — продолжил он. — Готовься к самому трудному месяцу в твоей жизни, ибо я собираюсь обучить тебя всему основному, что считаю нужным. — с энтузиазмом проговорил он.
— Я буду много получать?
—
— Путь мазохиста?
— Путь настоящего воина.
* * *
— Ты точно уверена в своём решении, Кьёка? — спросил отец, смотрящий на опечаленную дочку, которая, кажется, пыталась скрыть свою грусть, но у неё это очень плохо получалось.
— Да, я уверена. Я не смогла заметить такие перемены в собственном друге и не смогла ему помочь. Как я могу быть уверена в том, что смогу спасти других людей, которые даже мне не друзья? Это точно неправильно. Мне не место среди героев. — с тоской в голосе ответила девушка, сдерживая слёзы, дабы родители не заметили её слабость.
— Однако, ты только начала учиться на героя. Разве ты не познаешь все эти тонкости в будущем? Это только первый год, так что рано ставить на себе крест! — попыталась отговорить дочку мать, но, судя по пустому выражению лица первой, ей это ни капли не удалось.
— Я понимаю, что ты хочешь отговорить меня, но я уже решила. Если я сейчас не обращаю на такое внимание, то в будущем будет ещё хуже. Есть много людей, которые хотят стать героями, и они гораздо лучше подходят для этого, чем я. Зачем мне занимать место, которое может достаться им? — спросила девушка и попыталась улыбнуться. — Я выберу другую, более нормальную школу, в которой сделаю основной упор на музыку. Я… я хочу выступать также, как и вы, и для этого мне не совсем обязательно быть героем. — начала говорить она, вспомнив слова, которые он сказал ей. — Людей можно спасать по-разному — кому-то хватит и обычной ободряющей песни. Думаю, это вполне мне по силам.
В зале повисла тишина. Родители грустно повесили головы, пытаясь придумать, что ещё можно сказать для того, чтобы всё-таки отговорить свою девочку от такого поспешного решения. Однако, они понимали, что против её воли пойти не могут, так что им остаётся только смириться и принять её.
Конечно, им было досадно от того, что Кьёка собирается покинуть самую престижную академию страны. Она долго и упорно шла к этой цели, и всё ради того, чтобы после её достижения покинуть это самое желанное место. Впрочем, им даже становилось от этого спокойнее, ибо после прошедшего нападения злодеев их дочурка пострадала больше всех. Знали бы они, что на первом году будет происходить подобное, они бы отговорили её от поступления ещё в самом начале, но, увы, она всё же поступила, и теперь, когда они смирились с этим фактом, она сообщает им, что покидает то, к чему стремилась все эти годы. Грусть перемешанная с облегчением — страшная химия, понять которую не совсем легко.
— Я… я пока пойду в свою комнату. Нужно… всё-таки посмотреть другие академии для будущей учёбы. — встрепенулась Кьёка и поднялась со своего места, пытаясь уйти, но её тут же взяла за руку мать.
— Кьёка… — попыталась что-то сказать главный матриархат семейства, но, завидев проблески слёз на глазах дочери, тут же остановилась.
— Мне… мне нужно идти. — ответила та и, буквально,
Джиро бежала очень быстро, пытаясь держать себя в руках, но только одни мысли о том, что она отказывается от геройства, заставляли её плакать. Однако, она не могла разрыдаться на глазах у собственных родителей. Это было… не совсем честно по отношению к ним. Они пытались отговорить её от этого, но та упрямо твердила, что ей не место в UA. Безусловно, ей бы хотелось остаться со своими друзьями и дальше учиться, но, увы, внутренняя вера в себя перестала существовать после той ночи, что делало все её попытки одуматься тщетными.
Захлопнув за собой дверь, Кьёка опёрлась спиной об дерево и медленно сползла вниз, хватаясь обеими руками за голову. Теперь она могла позволить слезам выйти наружу, и они не заставили себя ждать, начав течь небольшими речками по её лицу. Ей хотелось закричать от внутренней невыносимой боли, но она… не могла. Что-то внутри неё сжалось настолько сильно, что в один миг полностью перехватило дыхание. Она пыталась прийти в себя, но воздуха катастрофически не хватало.
У неё началась самая настоящая истерика.
Она долго храбрилась и пыталась быть нормальной перед всеми, но теперь, когда она оказалась наедине с собой, она могла себе позволить выплеснуть все чувства наружу. Ей было очень больно от того, что вся её реальность рушилась на глазах: сначала ей показали иллюзию того, что она может быть героем, а потом её беспощадно уничтожили, да и сделал это тот, кого она называла своим другом. Её предал почти самый близкий ей человек, от чего ей было ещё больнее. Однако, ещё хуже стало от того, что все его слова были правдой. Она действительно не достойна быть героем. Она действительно слаба.
Она действительно никчёмна.
Внутренние терзания уничтожали её, а всё то, что ей предстояло встретить, беспощадно колотило мозг, заставляя воплощать все её самые ужасные кошмары в воображении. Она и подумать не могла, что всё способно измениться за столь короткое время, но теперь, когда она сама столкнулась с этим, она поняла, что жизнь способен изменить даже самый короткий миг.
И этот самый короткий миг способен сломать всё, во что ты верил всю свою жизнь.
Кьёка полностью легла на пол и приняла позу эмбриона. Поджав ноги к груди, она продолжала плакать, надеясь, что кто-то придёт её успокоить. Она верила, что кто-нибудь из героев точно сможет помочь ей.
Но это было лишь на миг, после чего она осознала, что никто ей не поможет.
Вера в героев… пошатнулась. После той злополучной ночи она поняла, что никто не способен спасти тебя лучше, чем ты сам. Если бы она была хоть немного сильнее… Если бы она была хоть немного лучше… Быть может, она бы смогла остановить Сина тогда, предотвратив самую большую катастрофу в истории Японии. Она действительно могла быть лучше, но её лень не давала её прогрессу хода, а это, в свою очередь, полностью отбивало её желание тренировать свою причуду.
Но что же ей делать тогда? Остаться рыдать в этой комнате, надеясь на то, что всю эту плохую ситуацию исправят другие люди? Или же попробовать действовать самой? Конечно, если выбрать второй вариант, то ей лучше не уходить из академии, но это будет не совсем правильным вариантом, ибо академия вряд ли позволит ей наращивать силу в быстром темпе. Учитывая то, что Син пообещал вернуться, это значит, что он пропадёт не на слишком большое время. Времени на подготовку очень мало, так что академия точно отпадает.