Сбой
Шрифт:
Идиотизм ситуации усиливался. Последней каплей стал крик какого-то пассажира из окна «вы целоваться собираетесь, или нам дальше ехать?».
– Да пошли вы все!!!
Наклз зашагал подальше от всех. От водителя, пассажиров и этой проклятой воровки. Лишь бы только поскорее забыть это унижение. Хотел же, как лучше. Почему все всегда идет наперекосяк? Одно утешение – автобус все-таки тронулся с места. Очень хотелось, чтобы эта напыщенная идиотка поскорее уехала. Полегчало, только когда от одного удара кулака сломалось пополам дерево, в две ладони обхвата.
– Наклз! Подожди, я не хотела, честно. Эй, не обижайся! Я же не нарочно. Наки! Стой, дурак! Стой! Да погоди же ты-ы-ы-ы!
Крики Руж все-таки
– Чего тебе? Сгинь! И так осрамила.
– Да что тут такого? Чего ты бесишься? Мы же там не целовались.
– Чего пристала? Уйди. Лучше бы и не приходил.
– Да мне просто интересно стало, чем ты теперь займешься?
Наклз заметил, что она успела каким-то чудом догнать его, и могла говорить уже с обычной громкостью. И она опять начала над ним издеваться!
– Чем-нибудь. Я еще не решил.
– Помоги мне твой подарок до города дотянуть. Или придумай, как его транспортировать. Сумку, что ли смастери.
– Я и так его три дня на своем горбу волок!
– Ради меня? Ух, ты! Польщена. – Кокетливо улыбнулась Руж, а Наклзу захотелось пришибить ее чем-нибудь тяжелым.
– Не испытывай моего терпения. – Проговорил бывший страж почти по слогам и таким тоном, чтобы уж точно угомонилась.
– Не злись. Давай к ближайшему мотелю, километрах в пяти двинем. Там и решим, что нам дальше делать. – Ткнула летучая мышь в ближайший указатель.
Наклз долго думал, то есть искал, как отказаться, чтобы не показаться полным дураком. Не выходило.
– Ладно. Только поселимся отдельно. В разных номерах. Поняла?
– И на какие шиши ты снимешь себе номер? Я-то в этой суматохе припасла с собой чуть-чуть денег. И они все еще действуют. А у тебя что?
– Придумаю что-нибудь. Думаю, хозяину мотеля помощь не помешает. Договорюсь как-нибудь.
– Ладно, пошли.
Когда они добрались до мотеля, Наклз взял себе отдельный номер. На его счастье, в кармане штанов завалялось какой-то мелочи. Ровно на один вечер в самом худшем местном клоповнике. И как раз напротив этой ненормальной.
Опять эта поляна. Вокруг бегают какие-то люди. Они стреляют, но выстрелов не слышно. Из всех звуков только тихий перестук лапок и попискивания. Крысы бегут строго к одной какой-то точке. Руж идет туда же. Она не знает почему, не может задуматься, или повернуть обратно. Просто идет. Вокруг белые всполохи. Писк заглушается грохотом молний. «Электры» бьют все ближе и ближе, проходят насквозь. Только почему-то не больно. Только страшно, когда знаешь, что эта штука может тебя убить. Крысы бегут прямо под ногами. Лес очень темный и страшный. Скрюченные деревья, моросящий и очень противный дождь, темнота, стреляющие люди, ползающие по земле пучки молний, стаи крыс. Там, где копошится крыс больше всего, лежит труп. Это – Наклз. На нем тот костюм, что и на других людях. Голова цела, даже шевелится чуть-чуть. А тела нет, там один сплошной серый клубок. Руж прямо стоит напротив. Крысы уже бегают по ногам. Несколько забрались на щиколотки. Серые бестии, уже вовсю маршируют от ступней до бедер, щекоча обратные стороны коленей. Очень страшно. Пытаешься стряхнуть руками, а на руках уже с десяток бестий. Бегают уже по животу и спине. Это страшные твари. Вместо писка у каждой этот леденящий душу грохот, что убил Наклза. Только пищат они редко. Сердце бьется еле-еле от страха, и через каждые три удара гремит молния «электры». Попытки стряхнуть крыс тщетны. Несколько уже на плечах. Одна из них примеривается к лицу. Нет, уже две. Они все выбирают себе по кусочку. Зубы занесены, Руж чувствует, что они укусят одновременно. Укусят, и разорвут в клочья. Но шевельнуться не выходит. Тело, как парализовано. Вокруг нее мелькают, заставляя уходить душу
– Ааааааааа!
– Руж, что с тобой? Ты в порядке?!
– Аааааа! Помогите!
– Я здесь, не бойся. Руж! Что с тобой?
Перед ней Наклз, живой и здоровый. Это был сон, всего лишь кошмар. Он скоро забудется. Надо только успокоиться.
– Руж, ты в порядке?
– Ага. Кошмар просто приснился.
– Ты орала во сне. Очень сильно орала.
– Настолько, что ты примчался ко мне посреди ночи?
– Тут скорее удивительно, что весь персонал не сбежался. Ты бы слышала свои вопли. – Улыбнулся Наклз. – Ты точно в порядке?
– Да.
– Я могу идти?
– Можешь. Но сначала у меня к тебе будет одна просьба.
Руж коварно заулыбалась, одним видом давая понять, что просто так не отделаешься, вломившись к ней посреди ночи. К несчастному стражу вновь вернулось нездоровое предчувствие пополам со смущением.
– Дверь почини, что ты выбил. Персонал не обрадуется, обнаружив следы твоего рвения.
Наклз нахмурился, думая, что ему теперь делать, и как это починить без инструментов. Легко сказать «надо было раньше думать». Когда он услышал эти жуткие вопли, думалось не очень. Пришлось сразу действовать, как получалось. Это и пытался отразить своим выражением лица: грозное и нахмуренное.
– Еще что-нибудь? – Не удержался он от сарказма.
Руж хотела кокетливо сказать «нет, просто дверь почини», но неожиданно для себя выкрикнула:
– Не смей мне больше умирать и убегать! Никогда!!!
Этим она и его, и себя удивила. Настолько, что только смогла тихо добавить:
– Ладно?
– Ладно. – Наклз внимательно посмотрел на дверь, и сказал еще кое-что. – Но с одним условием. Надо тебе мне кое-что сказать.
– Зачем?
– Иди сюда, это секрет.
Она купилась. Вылезла из кровати, и подошла вплотную. Надоело Наклзу смущаться, решил он сам смутить Руж. Просто обнял и начал целовать. Что он, после пережитого не сможет эту красавицу поцеловать? Нет, сможет. Он ее уже целует, несмотря на одинокие аплодисменты в коридоре. Аплодисменты в коридоре?! Кто? Посмотреть бы, да Руж не дает обернуться. Ладно, кто бы там не аплодировал, он уже ушел. А Наклз радовался, как дите, тому, что все-таки сумел смутить эту ненормальную, заставил ее покраснеть. Он даже хотел сказать ей сразу после поцелуя «что, съела?» с ехидцей. А получилось «не бойся, со мной ничего больше не случится» с нежностью.
– Надо было мне сообразить, что ты задумал. – Сказала Руж.
– А ты все-таки покраснела.
– Значит, то, что мы полуголые посреди ночи целуемся, тебя уже никак не смущает?
– Твоя школа. – Ответил Наклз, вновь заливаясь краской.
– Спасибо, уважил. Так и будешь таскаться за мной дальше?
– Таскаться? Нам просто по пути было. Хотя, я не против, чтобы пойти дальше с тобой.
– Я не исправлюсь.
– Горбатого могила исправит. Будем держаться вместе?
– Будем.
Наклз и Руж скрепили этот договор рукопожатием.
Хозяин, портье и бармен в одном лице решил пойти на второй этаж, и лично выяснить, что там за шум. Но у него ничего не вышло. Около лестницы его остановили. Стоявший рядом кот-антропоморф, ткнув ему пистолетом в лоб, тихо, но твердо и пафосно, заявил:
– Во имя мужской солидарности, ты не пройдешь!
Чуткое ухо хозяина мотеля уловило голос той ехидны, что сегодня днем ругалась с летучей мышью. Они даже поселились в разных номерах, не переставая кричать. А теперь, судя по голосу, помирились. Хозяин подмигнул коту, и вернулся на место. Уж ему ли не знать, что такое, мужская солидарность.