Сборник.Том 5
Шрифт:
— Да.
— Не сможете отказаться. Конечно, нас больше бы устроило добровольное согласие. Но есть и другие методы. К сожалению, Мула сейчас нет. Он во главе Флота ведёт сражение против Независимых Торговцев. Но он поддерживает с нами постоянную связь. Вам не придётся долго ждать.
— Чего ждать?
— Того момента, когда вам придётся изменить своё решение.
— Мулу, — твёрдо ответил капитан, — это не удастся!
— Удастся, удастся. Со мной же удалось. Вы не узнаете меня, капитан? Ну, вспомните, вы же бывали в Калгане и не
Капитан застыл в изумлении.
— Вы… были… диктатором Калгана!
— Вот именно. А теперь я верный Мулу вице-король. Как видите, он упрям.
Глава двадцать первая
Интерлюдия в космосе
Из блокады они вырвались легко. В колоссальных просторах Галактики, соберись вместе хоть весь её флот, всё равно невозможно уследить за всеми участками пространства. Один корабль, ведомый опытным пилотом, плюс небольшая порция удачи — а дырочка всегда найдется.
Холодно, спокойно Торан вел корабль от звезды к звезде. Наличие больших звёздных скоплений в непосредственной близости не давало возможности совершать продолжительные прыжки через гиперпространство, однако именно это обстоятельство затрудняло и слежку за ними противника.
После того как им удалось вырваться из внутреннего кольца блокады, где субэфирное пространство было заблокировано настолько, что приём и передача информации были просто невозможны, они вздохнули свободнее. Впервые за три месяца Торан не чувствовал себя в изоляции.
Прошла неделя. Всё это время в блоках новостей, передаваемых противником, не было ничего, кроме утомительных самодовольных перечислений деталей захвата Академии. Всю эту неделю маленький, до зубов вооруженный торговый корабль Торана гигантскими Прыжками удалялся от Периферии.
В отсек управления позвонил Эблинг Мис. Торан оторвал воспаленные глаза от карты. Мис просил зайти.
— Что случилось? — спросил Торан, входя в маленький центральный отсек, который Байта, по своему обыкновению, превратила в уютную гостиную.
Мис покачал головой.
— Будь я проклят, если знаю. Дикторы Мула передают специальный информационный выпуск. Я подумал, может быть, тебе интересно будет послушать.
— Наверное. А Байта где?
— Накрывает стол к обеду. Что-то экзотическое готовит — если бы я что-то в этом понимал.
Торан присел на краешек кушетки — постели Магнифико.
Пропагандистская рутина «специальных информационных выпусков» телевидения Мула была назойливо одинаковой. Сначала военные марши, потом масленый голосок диктора. Второстепенные новости следовали одна за другой. Пауза. Потом — фанфары, звук которых был призван пробудить у слушателей воодушевление и восторг.
Торан терпеливо ждал. Мис что-то бормотал себе под нос.
Блок новостей продолжался в обычной для военного времени манере — дубовые фразы, стандартные словечки, за которыми слышался скрежет плавящегося
«Эскадроны скоростных крейсеров под командованием лейтенанта Сэмми не вернулись на базу после тяжелого боя при Иссе…»
Лицо диктора, изо всех сил старавшегося сохранять непроницаемое выражение, сменилось на экране чернотой пространства, рассекаемого летящими на полной скорости кораблями, устремившимися к полю боя. Голос диктора продолжал звучать на фоне приглушенного грохота двигателей.
«Самым величественным моментом сражения была схватка тяжелого крейсера «Созвездие» с тремя вражескими кораблями».
На экране пошёл крупный план. Огромный корабль озарила яркая вспышка ядерного удара. Он весь осветился багровым сиянием, был отброшен назад, завертелся и стал падать. «Созвездие» произвел ещё один залп по поверженному врагу.
Диктор бесстрастно комментировал ход схватки.
Потом — пауза, а потом — тот же бесстрастный голос и похожая картина сражения при Мнемоне с единственным отличием от предыдущего репортажа — занудным перечислением подробностей высадки десанта. Потом — картина разбомбленного города, лица изможденных, измученных пленников.
Мнемону оставалось недолго жить.
Снова пауза, вслед за которой раздались режущие уши звуки военного духового оркестра. На экране возник длинный строй солдат, вдоль которого быстро шел представитель правительства в форме канцлера.
Гробовое молчание действовало угнетающе. Наконец зазвучал голос диктора — торжественно и чётко:
«По приказу нашего монарха объявлено, что планета Хейвен, до сих пор оказывавшая военное сопротивление, признала свою полную и окончательную капитуляцию. В настоящее время вооруженные силы нашего монарха оккупируют планету. Оппозиция была малочисленна, плохо организована и быстро повержена».
На экране снова возникла физиономия диктора, который важно объявил, что как только поступят новые сообщения государственной важности, они тут же будут переданы.
Началась передача танцевальной музыки. Мис выключил гипервизор.
Торан встал и, пошатываясь, вышел из отсека, не сказав ни слова. Психолог не пытался его остановить.
Когда на пороге кухни показалась Байта, психолог тихо проговорил:
— Они захватили Хейвен.
— Уже? — онемевшими губами выговорила Байта. Глаза её округлились. Видно было, что ей отчаянно не хочется верить.
— Без боя. Без боя!..
Он замолчал и сглотнул слюну.
— К Торану лучше пока не ходи. Пусть побудет один. Давай сегодня пообедаем без него.
Байта бросила взгляд в сторону двери отсека управления, тяжело вздохнула и проговорила:
— Хорошо…
Магнифико сел за стол. На него никто не обращал внимания. Он молчал, не прикасался к еде, только сидел, уставившись в одну точку с выражением полнейшего отчаяния.
Эблинг Мис поковырял ложкой десерт из замороженных фруктов и хрипло проговорил: