Сборник стихов
Шрифт:
Грядет чума на оба ваших дома
Верона спит. И эти двое спят
Покуда автор пишет предисловье
А за строкой столетия летят
И словно вены набухают кровью
Верона спит. Беспечно спит, пока
Далекий бард не воплотил затею
И как кинжал нацелена река
В ее почти фарфоровою шею
Верона спит, пока пусты листы
И, кажется, бледны от предвкушенья
Ведь через час сожгут её мосты
И солнце вздернут как сигнал сраженья
И вот тогда сойдутся все концы
Поэт
И отдадут безумные отцы
Своих детей невинных на закланье
Очнется яд и закипят клинки
И вздрогнет мир от траурного звона
И смерть как точку на конце строки
Сотрёт любовь… Но – тише! – cпит Верона…
Тринадцать за столом. Коврига и вино
И мёд луны, сочащийся сквозь ставни
Последний раз им вместе суждено
Собраться за одним столом – на равных
Тринадцать за столом. Их пестует судьба
Один из них предаст, толпа распнет другого
Еще один сразит мечом раба
И трижды скажет, что не видел Бога
Еще один, сомненьями томим
Дерзнет вложить персты в святые раны
И тоже станет свят, и потому – гоним
Ему споют ветра и покорятся страны
Он с посохом уйдет, как десять остальных
Бродить по миру в рубище скитальца
Будить в сердцах любовь и врачевать больных
Все также в раны вкладывая пальцы
А самый молодой из них – стилом
Воздвигнет храм, которого основа
Тот, кто собрал тринадцать за столом
Но Словом был сперва – в начале было Слово
Ушедший в Рим – другой – на склоне лет
Взяв кисти непослушными руками
Напишет первый поясной портрет
Того, чей след и Свет – за облаками
Но ночь пока – всё сбудется потом
Их ждут кресты, костры, бичи и камни
А эта ночь нежна…
Тринадцать за столом.
Вино и хлеб. И лунный мёд сквозь ставни.
Свершилось – он ее поцеловал
Неважно – где, неважно – кто, впервые
Как будто петли оборвав дверные
К ней Бог вошел и вечность даровал
Над ней уже безумствуют с утра
Ветра и распевают «а капелла»
А после полночь сделалась светла
И сердце к звездам выпрыгнуть хотело
Над нею счастье строит купола
И светлый рай рисует ангел мелом
Но вечность девочке с её земным уделом
Как туфелька хрустальная мала…
Когда уходят поезда
Из Ниоткуда в Никогда
То им с перрона машут вслед
Никто, Ничто, Никак и Нет
В их
Плывёт бескрайнее Нигде
И исчезает без следа
В необозримом Никуда
Их гонит грусть во весь опор
Из Неверленда в Невермор
Но некрасива и груба
Их ждет в засаде Несудьба
Она меняет свет на тьму
И Нипочём на Никчему
И гибнут, гибнут поезда
Из Ниоткуда в Никогда…
Но есть Любовь, а значит чудо
Пока сильнее, чем беда
Она берётся Ниоткуда
И не уходит в Никуда
Ей машут вслед густые кроны
И в стекла ей дожди стучат
Летят, летят ее вагоны
Огни её летят, летят…
И мчатся, мчатся поезда
Из Ниоткуда в Навсегда
Когда-нибудь я стану облаками
И превращусь в холодный белый дым
А после – просто снегом под ногами
Морщинистым, ворчливым и седым
Потом я стану речкой или прудом
И вдаль рванусь в весенней гонке рек
Но человеком я уже не буду
Из облака – какой же человек?
А мой любимый пусть живет и дышит
И различает звуки и цвета
Не ведая, что облако над крышей
Когда-то было облачком у рта.
В рояльной купели кипит через край
Забытое тёмное танго
И пальцы ведут в механический рай
Святых подкаблучного ранга
Гремит молоточками мастеровой
Мелькают бемольные крылья
И пахнут аккорды могильной травой
И ветром, и фетром, и пылью
Но там – на дощатом скрипучем плато
Оплаканы шелестом кружев
Принцесса и некто (а может – никто?)
КружАт (или, может быть – крУжат?)
И полночь подносит оконца к глазам
Щекочет ресницами леса
И ломкое танго танцует гроза
Но лучше танцует принцесса
Про пьяные пальцы и пальмы в горшках
Все громче стучат молоточки
Принцесса плывет в ненадежных руках
До берега, края, до точки
И что ей за дело, что чья-то струна
Сфальшивит, а может быть лопнет
Она не заметит, когда тишина
Над ней свою крышку захлопнет
Она не из здешних, она из иных
Другого родства и замеса
Под мёртвое танго живее живых
Танцует, танцует принцесса
Где бродят тучи-сестры
Пока их дождь не сжег
Мой жаворонок пестрый
Полощет свой флажок
Как он выводит dolce