Сборник рассказов
Шрифт:
Анемичная официантка Катя принесла Пете кофе, и странно на него посмотрела.
— Клевета! — неистово кричу, и залпом выхлёбываю Петин кофе, — Отродясь у Юльки не было фригидности! Это ты виноват! Плохо старался, значит! Покажи мне язык немедленно!
Это уже третий Лонг айленд» иссяк в моём бокале.
Никогда себя так с трезвого на людях не веду. Да.
Петя пучится, краснеет, и вытаскивает язык.
На Петиной шее бьётся синяя вена, а Петин язык пытается облизать Петин нос, но безуспешно.
—
Петя сконфуженно запихивает язык обратно в рот, и угрюмо присасывается к бокалу.
Мне становиться его жалко. Меняю тему разговора:
— Ладно, ты мне расскажи: как сам-то?
Банальный такой вопрос, но сказать что-то надо.
Петя оживляется, и извлекает свой нос из «Лонг айленда»
И смотри на меня изучающее.
— Что? — спрашиваю, и Петины слюни с сисек вытираю.
— Тебе можно доверять? — испытующе вопрошает Пётр.
— Вполне. Я щас нажрусь, и всё равно всё завтра забуду. Стопудово. Рассказывай.
Петя начинает светиться изнутри таинственностью, и шепчет мне на ухо:
— Что ты знаешь о демонах, недостойная женщина?
Хмурюсь, и вспоминаю:
— Есть демоны инкубусы. Они невидимые, и по ночам тёток трахают несанкционированно. — вспоминаю, и радуюсь своей крепкой памяти.
— Дура. — огорчил меня Петя своей откровенностью. У кого чего болит… Что тебе известно о демоне Пиндобусе?
*Тут я вру безбожно, потому что не помню я как там этого Петиного приятеля звали.*
— Ничего не известно мне о Пиндобусе. — серьёзно отвечаю, и жду продолжения. И оно последовало:
— Тебе Юлька рассказывала о моей татуировке?
— Да, — говорю, — рассказывала. Говорила, что у тебя упырь какой-то то ли на жопе, то ли на спине нарисован.
— Обе вы дуры. — ещё больше огорчил меня, и огорчился сам Петя. — Это не упырь. Это — Пиндобус. Демон откровений и повелитель мёртвых душ. Я с ним общаюсь.
Последняя фраза была произнесена гордо, и с вызовом.
А я была к ней не готова, и «Лонг айленд» вытек у меня из носа.
— Зачем? — интересуюсь осторожно, а сама высматриваю удобные пути побега из Шоушенка.
— Пиндобус знает всё. Он учит меня. И он сказал, когда я умру.
— И когда?
— В прошлом году должен был умереть. Пиндобус иногда любит пошутить… — и засмеялся нехорошо.
А у меня в животе вдруг что-то забурчало.
— Клёво тебе… — говорю, а сама уже сигареты-зажигалки в сумочку складирую.
— Ты знаешь, как зовут меня друзья, а? Знаешь, бля? — тут Петя схватил меня за розовую кофточку, и смял в руке мою сиську.
— Не знаю, бля! — кричу в ответ, и выдираю из Петиных лап свою плоть.
— Волчара! Они зовут меня волчара! А почему? — орёт, и плоть не отпускает. А я уже протрезвела полностью.
—
— Неееееет! — рычит, и плюётся Петя, — Потому что я — волк! Ррррррррррррр…
Очень сильно захотелось ощутить под ягодицами холодный фаянс казённого унитаза…
А Петя был в ударе:
— Пиндобус мне сказал, что мне нужно раздобыть волчью шкуру! И тогда я смогу быть настоящим пожирателем плоти и душ! И я не знал, понимаешь, не знал! Не знал, где мне взять шкуру волка! Я ходил в лес с рогатиной, я ставил капканы, но волк так и не пришёл на мой зов! И воззвал я тогда к Пиндобусу, и Пиндобус явился мне в откровении, и сказал: «Петя, купи, бля, газету «Их рук в руки», и пять раз произнеси: «Волчья шкура», и потом открой газету на любой странице…» — глаза Пети горели, слюни текли, опрелость источала миазмы, а я мысленно давала себе клятву в том, что никогда больше в это знойное заведение не войду. Если останусь жива этой ночью. — И я это сделал! И я сказал пять раз подряд «Волчья шкура!», и открыл газету! И первое, что я увидел — это объявление о продаже волчьей шкуры! Теперь ты веришь в демонов, женщина?
Я уже верила во всё. И даже в Петино утверждение, что я дура. И Юлька дура. Ибо это было правдой, видит Бог.
— Да!!!! — крикнула я, — Пиндобус жив! Воистину! А ты — волчара и пожиратель! А я ссать щас пойду, ибо прониклась и устрашилась! Жди меня тут, мой волк!
…Я неслась домой по тёмным подворотням, мимо азербайджанского общежития, рядом с которым я светлым днём, в сопровождении конной милиции хуй когда пройду; я бежала, сняв туфли, наступая в дерьмо и лужи; я на бегу набирала Юлькин номер, и орала в телефонную трубку:
— Петя ёбнулся! У Пети волчья шкура и Пиндобус! Петя хотел вкусить моей плоти, и пронзил своими когтями мою грудь! Немедленно принеси мне зелёнки, водки, и валерьянки! Я буду это пить!
Петя потом долго слал мне смс-ки: «На улице дождь. Я волнуюсь за тебя. Вернись ко мне!» и «Сегодня пятница. Пиндобус в активе. Остерегайся волка!»
А мы с Юлей не любим с тех пор имя Петя, не смотрим в зоопарке на волков, и никогда не знакомимся с мужчинами, у которых странные татуировки на теле.
Ибо нехуй.
Соседка
14-09-2007
Светлые волосы раскиданы по подушке…
Карие глаза смотрят сквозь него, бровки хмурятся…
Губы приоткрыты, и пахнут яблоком…
И прижать её к себе хочется, и не отпускать никуда…
И кожа у неё смуглая, горячая и бархатная…
И острые плечики вздрагивают…
И темно.
И только голос в невидимых колонках поёт про семь секунд: