Сборник рассказов
Шрифт:
— Да я не про вас! — Юля поморщилась, а старушкина улыбка погасла. — Я про вашу обезьяну. Это ж обезьяна?
Ершова ткнула пальцем в плюшевую поебень, лежащую перед бабушкой на перевёрнутом ящике. Бабушка крепко задумалась. Потом предположила:
— А не заяц ли? Уши-то вон какие.
— Лида, — Юлька повернулась ко мне: — Нужен твой свежий взгляд. Это вот кто? Заяц или обезьяна?
Я взяла в руки кусок плешивой тряпки, набитой опилками, и прикинула удельный вес.
— Не, это
— Да какая ж это лошадь, ты что, дочка? — Бабка увидела в нас потенциальных покупателей, и принялась нахваливать свой товар. — Продукт — первый сорт! Ты посмотри, какие уши! Породистые, стоят! Реют гордо на ветру! А ноги? Ты на ноги-то глянь! Это ж не ноги, а два кипариса! А руки? А, не. Рук у него нету. Зато хвост, хвост какой, а? Чистый горностай!
Я посмотрела на Юльку. Та внимательно разглядывала плюшевое нечто, что-то явно прикидывая.
— Ну, в целом-то схожесть имеется? — Я решила помочь Ершовой. — Смотри, какая у неё на голове рыжая шняга.
— Вот она-то мне и нравится, Лида. Шняга что надо. Но лицо больно уж милое. Прям аж жалко зверюгу.
— Юля. — Я сунула игрушку ей под нос. — Ты тоже милая, если без смоки-айса своего. Чуешь, к чему я клоню?
— Ты хочешь меня оскорбить? — Юлька вяло возмутилась.
— Я хочу тебе сказать, что лицо можно нарисовать любое. Ты Серёжу Зверева без косметики видала? Хорошенький такой гомункул. А как накрасится — смотреть нельзя. В глазах темнеет, и сетчатка рвётся.
— Так что? — Бабка уже поняла, что без покупки мы сегодня не уйдём. — Берёте зайчишку-то?
— Заворачивайте вашего бабуина! — Юлька полезла за кошельком. — Только в три слоя газеты упакуйте. Не ровен час, увидит кто. Я не хочу быть причиной чужого инсульта.
— Самое главное у нас есть. — Я сунула газетный свёрток на дно своей сумки. — Теперь нам нужен любой переход метро.
— Ты с Мадонной побираться решила? — Юлька посмотрела на меня с уважением. — Это хорошо. Но там же нищенская мафия в метро. Нас с тобой отпиздят, а Мадонну заберут.
— Нам нужна тётя с коробкой, набитой трусами, на которой написано: «Всё по 10 рублей». Это вторая часть моего плана.
— Была б верующей — я бы перекрестилась, Лида. — Ершова покачала головой. — Страшные вещи ты говоришь. Ты что, телевизор не смотришь? Я передачу видела про те трусы по десятке. Говорят, их по всем моргам собирают, а потом в метро продают. Это плохие трусы, Лида. Не бери.
— Ты ещё про третью часть моего плана не знаешь. — Я потрепала Юльку по головушке. — Потом мы идём в секс-шоп.
— Я звоню знакомому экзорцисту. — Юлька полезла в сумку. — Мне всё это очень не нравится.
— Мне тоже. — Я забрала у Ершовой сумку. — Но так надо для дела. Идём.
Через час мы с Юлей
— И что дальше, Лида? — Ершова не сводила глаз с синего предмета.
— А дальше вот тебе косметичка: крась свою Мадонну. Рисуй ей самый красивый свой смоки-айс, Юля. Не жалей красок. Хуярь с плеча. Про оранжевую помаду не забудь.
— Ей бы волосы ещё покороче… — Юлька начала втягиваться в творческую работу. — Ножниц бы мне, Лида. И лак для волос «Тафт Три Погоды»
— Вот тебе кухонные ножницы, а вот тебе синий хуй. Всё. Ишь, разошлась. Лак ей, три погоды. Крась давай! — Я уже набирала телефонный номер курьерской доставки: — Алло, здрасьте. Нам бы заказать курьерчика вашего на пятницу. Подарок доставить нужно. У вас есть красивые курьеры? А петь они умеют? Я доплачу! Я тысячу доплачу, что вы орёте? Как вас зовут? Женя? Ну отлично, Женя, приезжай сам.
Я положила трубку, и посмотрела на Юльку. Та, высунув от усердия язык, наносила последние штрихи на лицо плюшевой Мадонны Константиновны.
— Ну, и как там? — Я на всякий случай не рискнула посмотреть в лицо смерти.
— Охуенно, Лида. — Юлькины глаза светились радостью. Пол был усыпан клоками рыжих волос. — Как живая, только мёртвая.
— Я готова. Показывай.
Юлька повернула ко мне Мадонну Константиновну, я коротко всхлипнула, и потеряла сознание. Последнее, что я слышала, были Юлькины слова:
— Такой макияж я делала Наташке Зайцевой на её свадьбу. Правда, там жениха прям в Загсе парализовало. Так Наташка навсегда в девках и осталась.
В пятницу вечером приехал курьер Женя, и забрал из моих рук красивую подарочную коробку, перевязанную золотым бантом.
— Слова помнишь? — Я поправила на шее Жени розовую бабочку в фиолетовый горох.
— Как на Мадонины именины испекли мы каравай! Каравай, каравай, ты коробку открываааааай!
Последнее слово Женя пропел с элементами швейцарского йодля.
— Господи, он прекрасен! — Шепнула из-за моего плеча Ершова. — Я его уже хочу! Дай мне потом его телефон.
— Если жив останется — дам. — Пообещала я, и похлопала Женю по плечу небольшой пачечкой денег. — Вот за работу, а вот за песню. Споёшь плохо — найду тебя и убью.
Женя ласково улыбнулся Ершовой, Юлька в ответ расплылась улыбкой зомби-мамы из рекламы сока «Любимый сад», я закрыла за ним дверь, и сказала:
— Говорит центр управления полётом. Мы готовы к запуску.