Сборник Попаданец
Шрифт:
Упав на колени, судорожно дергаю тесемки на плетеной корзине, заполненной сушеными полосками оленины, парой головок смердящего сыра, каких-то отварных клубней незнакомого мне растения и целой пачкой твердых как камень хлебных пресных лепешек.
— Боги, Улич! — Неспешно по высокой траве ко мне подходил темный капюшон закутанного с ног до головы алхимика. — Что ты творишь?
— Ем. — Усталость чувствовалась в каждой клеточке стонущего организма.
— До лагеря никак не потерпеть? — Аль задумчиво потыкал носком сапога здоровенного дикаря, в посмертии ощерившегося
— Сколько их еще? — Сухие куски мяса разжевывались тяжело, захотелось нестерпимо пить.
— Миллионы миллионов. — Пожал плечами щуплый Аль. — Но ты ведь не об этом?
Алхимик заботливо поднял с земли один из неразбитых кувшинов, протягивая мне его, чтобы я напился.
— Сколько еще нужно смертей, Аль, чтобы наконец началась жизнь? — Мне с трудом удалось проглотить кислющее, явно еще бродящее вино из кувшина.
— Это философский вопрос, Ульрих. — Аль, как и я, уселся на труп быка, задумчиво разглядывая поле, усеянное трупами. — Это круговорот. У него нет начала и не будет конца. Одни приходят, другие уходят, нет жизни без смерти, как и нет смерти без жизни.
— Я ведь и в морду могу дать, — продолжая работать челюстями, буднично остановил я мыслительный процесс этого естествознателя.
— Эх. — Печально вздохнул алхимик, поежившись под неласковым ветерком. — Не знаю. Разведка группировки войск Пиксквара говорит, что армия остановилась, сотни баронских дружин отказываются переходить северный рубеж. Кто-то уже бросил оружие и подался с повинной к королю, кто-то еще размышляет, есть и такие, кто не убоялся, эти непримиримые уходят к замковым крепостям бестиаров.
— Мы остановили восстание? — Я с сомнением принюхался к сыру.
— Ты остановил восстание, — поправил меня алхимик, забирая из рук сыр и выбрасывая его в кусты.
— Без тебя я бы не справился. — Пока Аль еще чего не выкинул, я спешно стал засовывать в рот остатки мяса.
— Я всего лишь был клинком, которым ты разил своих врагов, Ульрих. — Щупленький паренек принюхался к вину, после чего все же сделал маленький глоточек.
— Угхум-ном-ном-ном! — не согласился я с ним.
— Ты поразительным образом извратил суть земных материй! — Аль взволнованно взмахнул рукой, сделав еще глоточек вина. — Никто и никогда не мог и вообразить себе, что мое жалкое ремесло может быть столь впечатляюще, просто до омерзения смертоносным!
— Ном-ном-ном. — Пожал я плечами, забирая у него кувшинчик, чтобы промочить горло.
— Конечно, по баронству еще бродят сотни разрозненных отрядов. — Аль нехотя покинул покатый бок быка, подымаясь на ноги. — Но это, мне кажется, больше нас не должно касаться.
— Угу. — Я стал рассовывать по карманам заначки мяса и обломки хлебной лепешки, сухой настолько, что больше напоминала осколки стекла, чем хлеба. — Мы отработали по масштабным группировкам, основная масса либо ушла обратно несолоно хлебавши, либо же легла богатым удобрением для почвы, пищей для воронья. Я выполнил свое обещание, наступление захлебнулось, и даже более того, похоже, этими смертями мы переломили хребет мятежа.
Я
Много.
Больше десятка засад, столько же, если не больше ночных рейдов, мы шли по пограничью, неся в лагеря и крупные группировки войск незримую и неизведанную смерть. Мы просто выкашивали сотни и тысячи, кто-то падал, хрипя на марше в предсмертной агонии вместе со своим конем, кто-то же так и не проснулся после ночи, но итог один. Ужас, черный страх и паника в умах и сердцах людей.
Меня стали бояться даже мои вчерашние друзья, так как ответа на то, что же убивает всех незримой неотвратимостью, не было ни у кого, кроме меня и юного алхимика. Но ответ и не нужен, когда результаты столь ужасающи, что их последствия заставляют шевелиться волосы на голове от осознания той мощи и силы, подвластной неизвестно кому, так как Пиксквар и бароны молчали. А гонцы многочисленных делегаций и генералов армии короны уходили ни с чем, потому что север упорно твердил как заговоренный: «Король знает, все вопросы к королю».
И король и вправду кое о чем догадался, так как из столицы меня нашло письмо с семьюдесятью тысячами печатями от самого Паскаля, доставленное лично для меня всего лишь с одним словом для моих глаз: «Спасибо».
Пожалуйста.
Мне было горько и противно, нутро выворачивало, корежа мою мораль и не давая мне заснуть по ночам вереницей жутких кошмаров, но винить кроме себя мне некого. Это мое решение, мне с ним и жить дальше…
Если смогу.
Впрочем, смогу и буду. Я уже давно не тот восторженный житель просвещенной Земли, что в розовых очках пришел в этот новый мир. Все стало гораздо сложней и проще по прошествии прожитых лет, мое сознание примет и эту боль, со временем переварит, опуская все на дно души перегоревшим пеплом воспоминаний.
Эту часть сделки я выполнил, осталось решить еще один вопрос, вопрос на миллион, на чьей же стороне я останусь?
— Сколько энергии! — Априя Хенгельман задумчиво перебирала целый ворох всевозможных амулетов, разложенных перед ней на столе. — Некротика всюду, столько всего можно было бы сделать!
— Соберись, сестра, — сухо произнесла Мила Хенгельман, стоя у маленького окошка и всматриваясь через желтую муть бычьего пузыря во двор с тревогой. — Все это неспроста. Как бы не по зубам нам вся эта игра оказалась.
— Да какие там зубы? — Априя пошамкала практически беззубым ртом. — Ты же знаешь, сестрица, это наш единственный шанс.
— Дьесальфы уже единожды бросили нас. — Покачала головой Милана.
— У нас договор с жрицами Ллос, — произнесла старушка Апри, прислоняясь спиной к стенке маленького домика, где они поселились, и осматривая убогий их быт, где разительным отличием от весьма бедной обстановки был ломящийся от всевозможных яств убранный белоснежной скатертью стол.
— Поэтому и согласилась, — печально под тяжелый вздох тихо произнесла Милана.