Сборник Попаданец
Шрифт:
А вот и он. Туман. Тяжелое марево, играющее в прятки с пространством, легкая, но непроницаемая взвесь серой пелены. Знаете, это как на морозе из рукавички вынуть руку и наблюдать, как от нее исходит пар, так и из-под лап гончих клубами стал валить магический дым, в минуты растекаясь вокруг, и если бы не светящиеся злобным зеленым огнем глаза монстров, вампиры вообще не смогли бы разглядеть этих паскудных псов смерти.
— Ушли? — через какое-то время осмелился спросить первый, слегка приподняв голову.
— Похоже, — ответил второй, принюхиваясь к слегка ослабевшему запаху разложения.
— Выйдем? —
— Ага, сейчас все брошу и пойду. — Хмыкнул второй. — «Мамуля» именно так и подловила в последний раз Кроша, нет уж, давай до рассвета здесь посидим. Не верю я этой сучке ни на грош!
— Вот же гадина злобная! — Сплюнул первый.
Смерть — это еще не конец и, как вы понимаете, априори не начало. Смерть — это всего лишь одна из фаз в бесконечной задумке великого бытия материй. Есть сила созидания, есть сила аннигиляции, а есть что-то «за», что-то за всем этим, что-то невообразимое простому восприятию и смыслу, на что многие надеются, еще больше в этом сомневаются и лишь единицы веруют искренне, полагаясь в своей простоте на бесконечность замысла Творца всего сущего.
Темными каменными коридорами подземелий города, назад в бытие поднимался древний умерший маг, с трудом переставляя окостеневшие ноги. Он шел неживым мерным шагом куклы, и его светящийся взгляд не был направлен на дорогу, он шел, всматриваясь куда-то ввысь, где его ждал старинный враг, уже единожды сраженный им в достопамятные времена, а ныне сеющий поганое семя смертельного безумия среди живущих.
— Я здесь, Шаграх! Я иду!
Впереди двигался Ваггет с императором, который занял тело какого-то мага, за ними вышагивал король с чуть отставшим Гербельтом, и уже замыкали нашу процессию я и де Кервье. Пока мы поднимались из казематов, я с внутренним содроганием смог оценить всю картину посещения меня любимого тем вежливым седоволосым мужчиной. Вся тюрьма была усеяна трупами смотрящих и надзирателей. Мак выдавал мне остаточную мощь некротики, старший де Тид пугал уже тем, как он словно нож сквозь масло прошел выставленные перед ним стены.
Он даже не шел в размен ударами, он просто шел, ломая чужую защиту, а впереди него, похоже, шел второй, он-то и убивал. Я волей-неволей возвращался к нашему с ним разговору, то так то эдак прокручивая его по смыслам явным и заложенным в оттенках.
Я прощен и понят? Не думаю. Человек, способный совершить подобное, явно не способен на прощение. Здесь, в этих стенах, лежало не меньше пяти десятков убитых им студентов и преподавателей, которых Ваггет отряжал на работу в этой тюрьме, и они все мертвы, в то время как я пока нет. А что это значит? Думаю, это значит, что разговор со мной не закончен и я еще вспомню про него не раз.
При выходе мы соединились с группами охранения, от чего хоть немного, но стало легче, все по идее опытные бойцы. Правда, тревога не то что не пропала, а стала больше. Ночь за стеной академии была окрашена в кроваво-красные тона пожара, там за стеной горел город, и до нас даже на расстоянии доносился гул криков и ярость схватки.
— Думаю, во дворец уже пробиваться смысла нет. — Ваггет повернулся к нам. — Академия сейчас самый безопасный клочок суши, который пока еще не захлестнул этот шторм
— Неужели все так плохо? — Король с прищуром разглядывал всполохи далекого огня.
— Не думаю. — Ваггет покачал головой. — Мы сразу же связались с первым и вторым пехотными полками. Думаю, на мобилизацию и вход в город им понадобится не больше трех, может, четырех часов, так что основную массу нищих разобьют и задавят еще до рассвета, меня сейчас больше всего беспокоит скрытый в этой толпе демон.
— По классификации Лефордена, это должна быть сущность не ниже аунг-шад, — вклинился император. — Тебе нужно строить заклинательный круг пятой ступени и созывать всех магистров, находящихся в твоем подчинении.
— Магистры уже собрались в управлении. — Кивнул Ваггет, внимательно рассматривая императора. — Мы ждем, когда спадет общий хаос, чтобы вычленить эпицентр заразы, думаю, именно там мы и найдем виновника этого торжества.
— Сейчас идем к тебе? — Похоже, королю было скучно слушать разговор магов, поэтому он поспешил вклиниться между ними.
— Да, ваше величество. — Кивнул верховный маг.
Наша объединенная группа довольно быстрым шагом двинулась в сторону вотчины Ваггета, обходя корпуса и прочие здания, в скором времени достигнув фонтана и того самого злополучного трона-памятника, где я так ловко умудрился заварить всю эту кашу.
Внезапно мощный и гулкий удар сотряс створки ворот управления академии, выходящей в город своим северным крылом. Мы все замерли в ужасе ожидания, который стал для нас вполне оправдан, так как мощные дубовые доски не выдержали второго удара, разлетаясь по площади и глади фонтана мелкой щепой и трухой.
Пыль еще не успела осесть, как из города прямо на нас хлынул своей массой бесконечный поток серой человеческой массы.
— О боги! — Де Кервье схватилась за мою руку.
У меня от ужаса происходящего мурашки побежали по спине. Маги охранения били людскую массу, просто десятками укладывая их замертво своей магией, но гора дымящихся, обугленных и разорванных на куски трупов совершенно не останавливала толпу, они и вправду словно обезумели, кривя в гримасах злобы свои безобразные рты и протягивая к нам свои грязные руки.
— Ваггет! — Император ухватил за рукав верховного мага, не брезгующего грязной работой и наравне со своими бойцами истребляющего этих беззащитных, но от этого ужасающих в своей бессмысленности происходящего людей. — Смотри!
А посмотреть было на что. Где-то из-за спин этой грязной и окровавленной массы человеческих тел, через пролом в воротах на них взирало нечто столь ужасное и наполненное внутренней злобой, что невольно сердце замирало от ужаса, наполняясь страхом перед пунцово-алым взглядом вырвавшейся на свободу твари иной реальности.
Мощь бугрящихся и покатых мышц плеч, обезображенная черной вязью рун голова с оскалом увеличенной и оскаленной в гневном рыке пасти, а также вереница иссиня-черных змееподобных жгутов нитей, словно могильные черви из покойника торчащих из него и дико хлещущих камни мостовой. Жуткий кукловод, мерзкая пародия на театр, касался своими щупальцами окружающей его человеческой массы, вселяя в их разум и сердца испепеляющую ненависть ко всему живому вокруг, заставляя их с пеной у рта бросаться в этот безнадежный и смертельный бой.