Сборник Попаданец
Шрифт:
Переулок, наполненный покойниками, а также прилегающий квартал у городской стены был оцеплен помимо гвардии короля и внутренних служб безопасности еще и сверкающими прямыми воинами эльфийского посольства.
Практически все посольство льесальфов в полном боевом облачении собралось в этом грязном закутке, выдвинув на передовую своих магов, с дотошностью и педантичностью шаг за шагом разрабатывающих место преступления.
— Какого демона тут происходит? — Ваггет отжал в угол одного из подчиненных магов группы наблюдения и слежения, которые должны были первыми
— Не пускают, господин Ваггет. — Маг сокрушенно развел руками. — Там порядка десятка их парней мертвыми лежат, мы только по кристаллам отклика и смогли, что приблизительно составить картину событий.
— Леофоль! — Нильс Ваггет выцепил взглядом из эльфийской толпы знакомую фигуру. — Вы что себе позволяете? Вы стоите на пути королевской службы дознавателей!
— Прекрати, Нильс. — Эльф отмахнулся от него, словно от назойливой мухи. — У меня на руках соглашение, подписанное вашим королем, если в деле фигурируют льесальфы, все переходит под нашу юрисдикцию.
— А я тебе могу показать другое соглашение, в котором стоят подписи глав ваших кланов, где вы утверждаете, что ни при каких обстоятельствах без нашего согласия не будете проводить захват граждан короны в своих интересах. — Ваггет впился в лицо невозмутимого эльфа.
— А кто говорит о захвате? — На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Не играй со мной, Леофоль, я прекрасно представляю, кто вошел через тот прикрытый вами ход контрабандистов в мой город. — Ваггет кивнул в сторону груды камней. — Мальчишка, которого вы подставили, рыл землю, исправно ища ответы, которые, правда, за него получил я. Зачем вам де Тид понадобился?
— Нильс, это серьезный вопрос и не менее серьезное обвинение, поберегись. — Большеглазый эльф воздел предупреждающе утонченный палец, как бы приказывая остановиться. — Не все должно быть произнесено вслух, мой старинный друг.
— Боюсь… друг… — Верховный маг поджал губы, — вы раскрыли рот не на тот пирожок, и теперь у вас чуть ли рот по щекам не трескается.
— У нас все под контролем. — От его слов чуть ли не физически повеяло холодом. — Не стоит забывать, с кем ты разговариваешь.
— Он не простит, Леофоль. — Ваггет презрительно сплюнул льесальфу под ноги. — Из-за вашей грязной игры погибнут сотни, это не тот человек, кто умеет прощать, одно могу тебе сказать с уверенностью…
Эльф отвернулся от мага, как бы показывая, что разговор окончен.
— Бегите — или умрете. — Ваггет невесело рассмеялся. — Бегите — или умрете… слышишь? Вы умрете все!
Верховный маг не ждал ответа, он мыслеречью свернул свои группы, с места разнося по городу целый ворох команд. Наступало тревожное время, время, когда никто не мог бы чувствовать себя в безопасности.
— Господин Ваггет? — К нему подбежал возничий его экипажа.
— Во дворец! Срочно во дворец! — Маг влетел по ступенькам, взмахнув рукой, чтобы поторопились.
Его поступь была тяжела, и можно было подумать,
— Ты мне заплатишь, — утробно рычал он, а его грудная клетка, сшитая стальной нитью, ходила ходуном. — Ты мне еще за все заплатишь…
Огромная составная челюсть с трудом закрывалась из-за обилия острых клыков, тяжелая, вязкая и мутная слюна ошметками летела на землю.
— А-а-а-а! — Мощный рык ненависти и боли пролетел над кварталом трущоб, всполошив стаи ворон на мусорных кучах и заставляя жалкие тени перепуганных «недолюдей» прятаться глубже в свои крысиные норы. Мощный кулак снес каменный угол какого-то дома, а рык вновь огласил грязные улочки.
— Мое время на исходе! — Мутный взор рассеянно блуждал, ни на чем не задерживаясь. — Ну что ж, пока твоя взяла, Пепельный, пока… Так узрите же силу Ашун-дарга, жалкие твари! Я унесу ваши души с собой в преисподнюю!
Из тела, словно гигантские щупальца, тугими лапами непроглядной тьмы выросли десятки жгутов, бешено бьющих в ярости по камням стен и мостовой. Тело более не выглядело изможденным, монстр твердо встал на ноги, сжимая свои пудовые кулаки и ощерив зловонную пасть.
В чем сила демона? В яростном и неистовом безумии! В мощи, одуряющей разум, ярости и презрении к окружающей действительности.
— Выходите, жалкие крысы! — взревел монстр. — Я подарю вам сладкую смерть, которой вы, черви, недостойны!
Улицы наполнились топотом ног, повсеместно, отовсюду из своих схронов вылезали жалкие бедняки, нищие, воры и прочий сброд, выброшенный короной на периферию города за ненадобностью. Жалкие, побитые жизнью, худые и грязные, в обычное время они бы вызвали презрительную гримасу пренебрежения на лице благополучных и состоятельных граждан, но не сейчас, потому что их сотни и тысячи, а также не было больше среди них тех, кто опустит взгляд, когда рядом стоит господин. Теперь они другие. Капилляры глаз были разорваны, от чего белки глаз наполнялись кровью, дыхание с хрипом вырывалось из тысяч глоток, а в сердца и разум с криком жуткого чужака закрадывались безумие и ярость, падая на плодотворную почву мелкой и затаенной злобы, носимой ими в себе в течение всей своей жизни.
— Вперед, помойные псы! — Хохотало чудовище, волнами от себя рассылая по земле посылы своей силы. — Вперед, к смерти!
Десятки, сотни, тысячи, словно один слаженный организм, вмиг поднялись на ноги, делая шаг навстречу своему господину. Старые и молодые, мужчины и женщины, даже дети, чье сердце еще не покрылось коростой низменных чувств. Все стронулись с места, ибо вмиг обрели свободу безумия, когда нет более преград и препон, когда нет больше страхов, не чувствуешь жажды и голода, и лишь голос великого господина звучит в голове сладким дурманом, обещая скорое избавление от жалких мук проклятой и никчемной жизни.