Сборник Попаданец
Шрифт:
— Ой! — раздался удивленный голос баронессы, с испугом выглядывающей из-за могучих спин вояк. — Посмотрите, на столе ежик!
Народ, недоуменно оглядываясь по сторонам и друг на дружку, взирал на испуганный комок иголок, смотрящий маленькими бусинками глаз на толпу вооруженных людей. Игольчатый шар пару раз «фыркнул», после чего окончательно скрылся за защитной стеной своей шкурки, а подошедшая вплотную к бедному созданию баронесса отлепила от его спинки маленькую прикрепленную записочку, развернув ее и впервые за эти дни улыбнувшись.
— Что
— Это Ульрих, — она ответила на объятья мужа. — Он говорит, что все устроил, он говорит, чтобы мы не переживали, помощь девочкам уже в пути!
Меня мутило, и при этом жутко раскалывалась голова. Последствия управления енотами на таком удалении сильнейшим ментальным откатом ударили по мне, так что поднялся с постели я не то что с трудом, а со скрипом и такой-то матерью. Ухудшало ситуацию еще и отсутствие санузла, как отводящего продукты жизнедеятельности, так и подводящего живительную воду, дабы омыть свою измятую физиономию и привести ее хоть немного в божеский вид.
Я как завалился вчера под вечер в одежде, так и отрубился в ней, не в силах к концу ментального соединения даже пальцем пошевелить. С трудом через голову стянул камзол вместе с рубашкой и с горем пополам стащил штаны с сапогами, прямо с постели сдергивая полотно простыни, которое просто и незамысловато накинул на плечо.
Мне нужна ванна! Мне нужна холодная, бодрящая и освежающая ванна!
Пошатываясь и то и дело хватаясь за стены, я добрался до входной двери, вяло толкнув ее ногой, от чего она, скрипнув, слегка приоткрылась, во что-то врезавшись на той стороне по пути.
— Ай! — выдала мне дверь.
— Эм? — Не придумав ничего умней, я еще раз пихнул дверь ногой.
— Может, хватит, а? — тут же выдала мне дверь, опять во что-то гулко бухнув.
Таинственно и противно скрипнув, говорящая деревяшка сама отошла в сторону, открыв мне прелестное создание, облагороженное золотым цветом волос с толстенной косой, перекинутой на плечо.
— Ну ты и горазд спать! — Красивая незнакомка смерила меня с ног до головы изучающим взглядом. — Я уже три часа сижу у тебя под дверью в ожидании, когда ты соизволишь наконец-то подняться.
— Зачем? — с трудом разлепил я свои губы.
— Ты вчера довольно опрометчиво вступился за меня перед выскочкой Фердинандом, и я хотела поговорить с тобой перед дуэлью. — Она, мило смутившись, опустила головку.
— М-м-м. — Захлопал я ресницами, пытаясь собрать разбегающиеся тараканами по углам мысли в голове.
— Спасибо, это было смело. — Поджала она свои губки, решаясь на продолжение: — Только глупо, я понимаю, что это будет выглядеть нелицеприятно, но хочу тебя попросить извиниться перед Фердинандом публично до начала дуэли, иначе он убьет тебя.
— От оно чо… — Почесал я затылок.
— Я прошу тебя, я вижу, что ты хороший
— Хорошо. — Я положил ей руки на плечи, отодвигая с пути. — Раз ты так решила, я извинюсь.
— И всё? — Она удивленно раскрыла глаза, следя за тем, как я удаляюсь по коридору к лестнице, ведущей на первый этаж, где находились купальни. — То есть ты согласен?
— Угу. — Махнул я рукой ей на прощание, уже спускаясь по лестнице.
— Но как же так, а как же честь? Ты ведь дворянин? — К моему сожалению, белокурая красавица с выпученными от удивления глазами побежала следом за мной.
— Ладно, уговорила, буду дуэлиться, — попытался я выправить положение и избавиться от приставучки.
— Ой! — Она зажала рот руками испуганно. — Но ты не должен, он же тебя убьет!
— Замечательно, тогда не буду драться. — До спасительных дверей купальни оставались считанные метры.
— А честь?! — Девица была не промах, забежала вперед меня, преграждая телом мне путь к отступлению.
— Так-с! — Я уперся головой в стену, чтобы хоть чуть-чуть унять внутреннюю болтанку. — Давай уже определяйся быстрей, что тебе от меня надо, а то время уже поджимает, а я, между прочим, еще даже не позавтракал.
— Что значит определяйся? — Подобного удивления на лице не смог бы даже изобразить Станиславский. — Это ты определяйся, на кону твоя жизнь и твоя честь!
— Что воля… что неволя… все едино… — попытался я повторить крылатую фразу из фильма-сказки. — Послушайте, девушка…
— Анабель. — Тут же присела она в реверансе.
— Послушайте, девушка Анабель. — С трудом я отлепился от стенки. — Мне ваш Пердинанд и иже с ним, а также все ваши политесы по вопросу, как я буду выглядеть в свете данных событий, мягко говоря, до одного места.
— Какого? — Захлопала она ресничками.
— На которое мне сейчас крайне, подчеркиваю, крайне важно усесться! — Я деликатно потыкал пальчиком ей за спину.
— О-о-о-о! — Она залилась краской, вновь изобразила приседание, взметнув полы юбки, потеребила косу, но осталась на месте. — Вы не против, если я вас подожду?
— А есть надежда, что если я скажу «нет», вы не подождете? — Печальным взором окинул я внезапное золотоволосое чудо, особо не удивившись ее отрицательному мотанию головой. — Ну тогда лишь одна просьба, сделайте это, пожалуйста, у меня в комнате, а не под дверью туалета, идет?
— Ага! — Расплылась она в улыбке, маленьким торнадо проносясь в обратном направлении на второй этаж.
Ну а я уже вторым торнадо влетел в комнату медитаций, да так, что простынь, которую я тащил за собой, взметнулась не хуже плаща Супермена за спиной во время его эпического полета над Нью-Йорком.