Сборник лекций

Бодхи Бхиккху

В области сосредоточения (медитации), мы вновь сталкиваемся с разительным отличием между системами недвойственности и Арья Дхаммой. Поскольку для систем недвойственности различения в абсолютном плане нереальны, ни практика медитации по устранению омрачений ума, ни практика развитий добродетельных состояний — чётко не выражены. В таких системах часто говорится, что омрачения ума — всего лишь видимость, лишённая внутренней

реальности, или даже проявление Абсолюта. А потому стремление к их устранению тщетно, подобно убеганию от призрачного демона: попытка уничтожить омрачения означает усилить иллюзию двойственности. Медитации недвойственности заявляют: «нет омрачений и нет чистоты»; «омрачения имеют одну сущность с трансцендентной мудростью»; «путём страсти уничтожается страсть».

В Арья Дхамме практика медитации разворачивается от начала и до самого конца как процесс очищения ума. Она начинается с осознавания опасностей неблагих состояний ума: это реальные сорняки нашего сознания, которые нужно сдержать и уничтожить. Завершение практики означает полное уничтожение загрязнений путем развития благих противоядий. В течение всего курса практики требуется различение между тёмными и светлыми качествами ума, требуется настойчивость и прилежание: «Он не лелеет возникшее неблагое состояние, он оставляет его, развеивает его, покидает его, обнуляет его» (МН 2). Помехи являются «причинами слепоты, невежества, разрушающих мудрость, не ведущих к ниббане» (СН 46:40). Практика медитации очищает ум от пороков, подготавливая путь к уничтожению омрачений (asavakkhaya).

В конце концов, и в сфере мудрости, Арья Дхамма и системы недвойственности идут в разных направлениях. В системах недвойственности цель мудрости — пробиться сквозь многосторонние проявления (или проявления многогранности) с целью обнаружить единую реальность, которая лежит в основе их всех. Конкретные феномены, несмотря на их различность и противоположность, есть всего лишь внешняя форма, за которой скрывается Единое: или субстанциональный Абсолют (Атман, Брахман, Бог, т. д.), либо метафизическая пустота (шуньята, пустотность ума и т. д.). Для таких систем освобождение наступает при постижении фундаментального единства, в котором сливаются все противоположности и различения высыхают, как роса.

В Арья Дхамме мудрость ставит целью видение и знание вещей такими, какие они есть (yathabhutananadassana). Поэтому,

чтобы знать вещи такими, какие они есть, нужно относиться к феноменам с полнотой их деталей. Мудрость не задевает разнообразие и множественность. Она раскрывает характеристики феноменов с целью получения прозрения в их качества и структуру. Мудрость двигается не в направлении всецельного охвата и соотношения со Всем, а к беспристрастности и отделению, освобождению от Всего. Развитие мудрости никоим образом не «подрывает» определённость феномена, приводя его лишь в «проявление», и не относится к феноменам, как к окнам в некую постоянную основу. Вместо этого она исследует и различает, чтобы понять то, как вещи существуют:

«И что он понимает под тем, что есть? Он понимает: «Такова форма, таково её появление, таково исчезновение. Таково чувство…. восприятие… формации… сознание… таково их появление и исчезновение». Когда он видит все формации как непостоянные, болезненные, не имеющие «себя», он оставляет страдание: таков путь к очищению».

Духовные системы окрашены многочисленными примерами и сформулированными принципами. В отношении систем недвойственности часто приводят два примера. Один — это пространство, которое одновременно охватывает всё и проникает во всё, хотя в нём нет ничего сущностного внутри себя; другой пример — это океан, который остается самим собой несмотря на бесконечную смену волн. Примеров в Арья Дхамме множество, но один объединяет сразу многие — это острота зрения, которое различает панораму видимых форм четко и ясно, каждую со своими особенностями:

«Это как если бы было горное озеро — глубокое, чистое, прозрачное, безмятежное, так, чтобы человек с хорошим зрением, стоя на берегу мог видеть ракушки, камни, гальку, рыб, плавающих и стоящих на месте. Он бы подумал: «Вот есть это озеро, чистое, прозрачное, спокойное — вот есть эти ракушки, камни, галька, а также эти рыбы, плавающие и стоящие на месте». Так и монах понимает это: «Это страдание, это источник страдания, это прекращение страдания, это путь, ведущий к прекращению страдания». Когда он знает и видит это, его ум освобожден от омрачений, с очищенным умом, он знает, что освобождён».

(МН 39)