Сара Дейн
Шрифт:
Роясь среди более строгих вещей в поисках чего-нибудь для отделки муслина, она наткнулась на длинный шарф из прекрасного черного кружева. Возможно, это был шантийи, который был ей знаком, так как его ввозили контрабандой, и он порой украшал плечи зажиточных дам Рая. Она критически осмотрела его: шарф был совершенно цел и очень красив. Она накинула его на голову, спустив на плечи концы, и повернулась к умывальному столику, где лежало маленькое ручное зеркальце.
Единственный свет в каюте падал из верхней лампы, поэтому она лишь неясно различила свое отражение. Ей показалось, что ее мать могла быть
Она слегка передернула плечами и поправила шарф. И тут какой-то звук в дверях заставил ее опустить зеркало и быстро обернуться. Она увидела Уайлдера, который наблюдал за ней.
Глаза их встретились в тот момент, когда оба оценивали ситуацию. Сара сжала губы, ожидая, когда он заговорит. Она отметила его небрежную позу — он стоял прислонившись к дверному косяку — и неприятную ухмылку, которая играла на его красивом лице.
Когда он заговорил, его певучие интонации показались нарочито оскорбительными. Он дернул головой, и взгляд его открыто прошелся по всей ее фигуре.
— Очень мило, дорогая! — протянул он. — Очень мило!
Ей удалось удержать гнев в себе, не дав ему отразиться на лице, и таким образом не дать Уайлдеру повода для ликования. Она стояла совершенно неподвижно, прижавшись спиной к умывальному столику.
Но он перевел взгляд на открытый сундук.
— Что такое, Сара? Складываешь вещички? Покидаешь нас? Какой позор!
Он вопросительно взглянул на нее и, оторвавшись от притолоки, шагнул в каюту. Была какая-то дерзость в том, как он захлопнул крышку сундучка и пихнул его под койку. Он толкнул ногой дверь, и она захлопнулась за ним.
— Мистер Уайлдер, — сказала она резко, — откройте, пожалуйста, дверь!
Он пристально взглянул на нее и расхохотался.
— Пожалуйста, откройте дверь! — передразнил он, подражая ее интонациям. — Мистер Уайлдер не собирается открывать дверь.
Затем он шагнул вперед и ухватил ее за руку повыше локтя. Он приблизил к ней свое лицо.
— Ну и что ты можешь сделать?
Она уперлась рукой ему в грудь. Ему были смешны ее попытки оттолкнуть его.
— Бесполезно, Сара, если пикнешь, я скажу тому, кто войдет сюда, что я здесь по твоему приглашению. А это ведь будет выглядеть некрасиво, если я так скажу, а? Даже твой замороженный невинный вид не поможет!
— Если вы… — голос ее стал слабее и менее уверенным. — Если вы не уйдете…
Он быстро прервал ее, прижав свои губы к ее губам, притянув ее к себе с такой силой, что она не могла сделать ни единого движения. Тесно прижатая к нему, она явственно ощутила те мужские ароматы, которые он принес с собой в ее крошечную каюту: запах и вкус табака на его губах и языке, слабый запах пота от его подмышек, запах брильянтина, который он употреблял для волос. Они липли к ее ноздрям и вызывали страх. У него была сила, и он был охвачен лихорадкой желания, поэтому продолжал требовать ответа на свой поцелуй, а она не давала его. Он слегка ослабил хватку, и она почувствовала, что он пытается опрокинуть ее назад. Она закрыла глаза и вцепилась ему в плечи, так чтобы
Он начал отчаянно трясти Сару, пытаясь ослабить ее хватку, но она не отпускала. Запах вина был тошнотворно сильным, и ей казалось, что она теряет сознание. Она открыла глаза и увидела капли пота у него на лбу и над губой. Она поняла, что выглядит так же.
Тогда он отпустил ее. Она все еще цеплялась за него, уставившись вперед ошалелым взглядом. Казалось нелепым: бороться, чтобы он не приближался, а когда он отпустил ее, все еще держаться за него. Он взял ее за запястья и сбросил ее руки одним рывком со своего мундира.
— Ты не рассчитывала, что я приду, да? — спросил он. — Для кого-то другого готовилась… для другого, Сара! Для кого-то ты нарядилась. Для кого?
Он придвинул к ней свое лицо.
— Если ты мне не скажешь, я тебя сломаю! Я… — Он яростно тряхнул се. — Это Роберте? Говори! Или Маклей? Или это один из тех мерзавцев-ссыльных, с которым ты спишь, когда удается?
Он снова стал трясти ее, больно ударяя о край столика.
Она прошептала слабым голосом из-за боли, которую он ей причинял:
— Если вы не уйдете…
— Уйти?.. — Он отпустил ее руки. — Я не хочу уходить.
Его бешеная ярость, казалось, оставила его. Выражение лица смягчилось и он положил руку ей на плечо, одним пальцем нежно поглаживая кожу, лаская с необычайной нежностью изгиб выступающей косточки.
— Почему ты сопротивляешься, Сара?
Рука соскользнула на шею, тот же палец теперь задержался на впадине у ее основания.
— Я бы смог так облегчить твою жизнь. Я бы дал тебе денег, чтобы ты могла купить еду по прибытии в Сидней. Я куплю тебе платья в Кейпе, шелк… Сара, ты меня слышишь? Ты слушаешь меня?
Его глаза, смотревшие ей в лицо, были уверенными и полными желания.
— Сара… — говорил он нежно. — Я же нравлюсь тебе, правда?
В ответ она резко отдернулась от его ласкающей руки. Голос ее, исходивший откуда-то из глубины гортани, был сиплым шепотом.
— Если вам нужна шлюха, мистер Уайлдер, вы найдете сколько угодно внизу! Сюда же в поисках шлюхи не приходите!
Рука его дернулась, как будто он хотел ее ударить.
— Чертова дурочка! — рявкнул он. — Говоришь, как воинствующая девственница! Дура!.. Дура! Не думай, что ты кого-то проведешь таким образом… Мы-то знаем таких! Но тебе так долго не продержаться в Порт Джексоне. Увидишь, как быстро ты переменишься… там тебе придется выбирать между своей девственностью и голодной смертью.
Его негодующий голос понизился. Он глубоко дышал, постоянно стирая рукой пот со лба.
— Я тебе расскажу, Сара, если ты не знаешь, что с тобой произойдет, когда ты попадешь в Сидней. Тебя сначала осмотрят военные, а так как у тебя красивое лицо и красивая фигура, один из офицеров захочет сделать тебя своей наложницей. И ты не откажешься. Ты не станешь совать им в нос свою невинность. Там слишком страшна будет угроза голода. Тебе придется заняться бизнесом: продавать свою красоту за хлеб и солонину.