Сапфир
Шрифт:
– Собака на привязи лает, но не кусает. – Принцесса сложила руки на груди. – Если Марьям Ошони много стала себе позволять, осади ее разок и укажи на ее место. У Ошони нет ни оружия, ни седоулов. На что им содержать огромное войско?
– Боюсь, что армия Ошони за прошедший год возросла на треть, – прошептала Рубин. – И наши шпионы сообщают, что у них в распоряжении есть оружие, усиленное юни.
Сапфир даже отклонилась в сторону, с недоверием глядя на сестру.
– Где они достали юни для оружия?
–
Сапфир вскинула брови и медленно выдохнула.
– Открыть месторождение маны – не реку вброд перейти. Нужны знания и силы. Причем знания такие, которые не найти лишь бы где!
– В прошлом месяце Гронидел должен был направиться с дружественным визитом к Ошони, умаслить Марьям и попытаться все выяснить.
– Под «умаслить» ты имеешь в виду постель? – уточнила Сапфир.
– Именно. Но учитывая, что они были друг другу обещаны, удивления бы это не вызвало.
– Он сам такой план предложил или…
– Я предложила ему этот план, – призналась Рубин. – И не надо так на меня смотреть! Гронидел взрослый мужчина и мое предложение принял.
– Как же вовремя закипела между нами страсть. – Сапфир откинулась на спинку дивана и прижала ладонь ко лбу. – Прости, конечно, но мужа к этой выдре я не отправлю.
– Это я уже поняла. – Рубин опустила плечи и уперлась локтями в колени.
– А почему Гронидел напрямую не спросит у брата о планах и договоренностях Зальтии и Ошони?
– Гронидел заявил, что они с Марком не в ладах и он не станет говорить с ним на эту тему.
– Хочешь, я попробую убедить его изменить решение? – предложила Сапфир.
Рубин медленно повернула голову к сестре:
– Страсть, говоришь, кипит между вами?
Принцесса хохотнула:
– Зря я, что ли, перед тем, как морковки съесть, их облизывала?
Рубин покраснела до корней волос и отвернулась.
– Вот только целомудренность не изображай, королева-распутница. – Сапфир шутливо толкнула ее локтем в бок.
– Поговори у меня еще, и останешься без лечения!
– Сдаюсь! – Сапфир подняла руки. – Верни мне мою красоту, пожалуйста. А то без нее в зеркало страшно смотреть.
– За один раз не верну. – Рубин ласково погладила ее по плечу. – Мне и Грониделу помочь нужно.
– Скажи, а болезни ума ты в состоянии излечить? – загадочно поинтересовалась Сапфир.
– Я не проверяла, но думаю, что нет. Все же недуги тела и разума – это не одно и то же.
– Жаль. А я-то надеялась, что ты сможешь убедить моего мужа не умирать через год.
Гронидел ворвался в ее спальню, открыв дверь ногой. Та стукнулась о стену и едва не ударила его по лбу.
Сапфир как раз меняла наряд и предстала перед мужем в красивой нательной рубахе,
– Зачем ты сказала ей? – хрипел разъяренный Гронидел.
– У тебя не хватило смелости признаться, поэтому я сделала это за тебя. Зато теперь ни Рубин, ни Ордерион не станут требовать от тебя наносить дружественные визиты Ошони и укладываться к Марьям в койку! А через год ты перестанешь мозолить им глаза и свалишь всю работу по управлению школой на плечи Ордериона. Благо за два месяца нашего отсутствия они явно успели морально подготовиться к тому, что забот у них прибавится.
– Знают они – через месяц будут знать все! Рубин не удержится и шепнет на ухо лучшей подруге! А Хейди сообщит мужу. Потом их беседы подслушают слуги, и месяц спустя хоронить меня будет весь Великий континент.
– А ты покричи еще громче, и Великий континент похоронит тебя через неделю, а не через месяц. – Сапфир взяла платье и начала его надевать.
Гронидел подошел к ней вплотную и зашипел прямо в лицо:
– Это мое право, говорить о своем недуге или молчать. Ты попрала его и даже не понимаешь, что поступком своим покусилась на святое – последнее желание умирающего.
Принцессу обуяла злоба. Желания он тут ей свои «умирающие» высказывает! А что испытает она, когда его не станет, – это мало его волнует. Да его вообще ничто не волнует кроме того, что он сам себе внушил!
– Ты когда-нибудь задумывался о том, что будущее можно изменить? – пряча гнев за маской спокойствия, спросила она.
Гронидел отпрянул от нее в сторону, на этот раз воззрившись на нее с неверием.
– Я вижу то, что произойдет обязательно, или я вижу то, что произойдет, если будет сделан определенный выбор?
– Пытаясь изменить судьбу, мы и совершаем поступки, которые приводят нас к закономерному финалу, – ответил он.
– Тебе настолько хочется умереть, что ты готов отринуть все возможные варианты и опустить руки? Так давай я отравлю тебя, – предложила принцесса. – Или отсеку тебе голову. У меня даже есть для этого меч! – Она подняла указательный палец, напоминая об этом.
– А с чего вдруг тебя стала заботить моя жизнь? – он вопросительно уставился на нее. – Радуйся, что через год овдовеешь!
Она отвела взгляд в сторону, пытаясь взять себя в руки. Внутри подняла голову знакомая тоска, и боль потери петлей сковала горло. Мерзко стало от того, что, покинь завтра она этот мир, Грониделу этих чувств из-за нее не пережить. А вот Сапфир страдает.
– Я презираю слабость духа, – выдавила она из себя. – Ты в первую очередь слабеешь духом и отдаешься во власть темноты, которая обитает в каждом из нас.
– Сказала воительница, которая бросила собственный меч, как только увидела нечто по-настоящему страшное, – высказал он напоследок и покинул покои.