Сапер. Том II

Вязовский Алексей

— Пойдем, Верочка, довезу тебя до дома, — сказал я, открывая входную дверь. — Теперь точно пора.

***

Высадив Веру у дома, я зашел только за своими вещами, наскоро попрощался с женой и поспешил к машине. Не люблю я эти прощания, одну тоску нагонять. Когда далеко, то просто скучаешь, переживаешь, а так… Оторваться от родного лица не хочется, так бы и смотрел в глаза любимой. Эх, что-то меня на лирику потянуло, как бы стихи не начал писать. Хорошо с квартирой получилось, повезло. Теперь хоть что случись со мной, а Вера устроена. Понятное дело, не в квартире. А ради счастья любимой, вот в чем.

Что-то не по себе мне, не так как-то. Ладно,

расквасился ты, Петя, хватит нюни разводить. Вон рядом Вера плачет, рукой машет. Прямо сердце щемит. И я скомандовал водителю в путь.

«Эмка» домчала меня до аэродрома меньше чем за час. Пока документы проверяли, потом до самолета, по закону подлости стоявшему в самом дальнем конце, пешкодралом пёр, вот еще полчасика и прошло. Поздоровался с ребятами, отлили на дорожку, а то в небе сортир не предусмотрен, и по местам.

Летели на Ли-2. Это официально, конечно, а так члены экипажа дружно называли его «Дугласом», как папу звали. Свежеперекрашенный самолет взревел двигателями, постоял немного, и начал выруливать на взлетно-посадочную полосу. Я был единственным пассажиром, в кабине сидели два летчика, а радист и бортмеханик, который был заодно и стрелком, спрятались в хвосте, где в окнах грузовой кабины были вмонтированы два ШКАСа. Прилаживали пулеметы явно наскоро, о том, что через дырки будет неимоверно сквозить, вряд ли кто думал, так что я быстро оценил ценность выданного мне тулупа. Хоть и была одежка пошита еще при царе-батюшке и выглядела неказисто, свою основную задачу: греть того, кто внутри, выполняла неплохо.

Вылетали мы на свой страх и риск, в совсем небольшое окно, но время такое, да и груз, которым был забит фюзеляж, сам себя не повезёт. Мое дело маленькое: сиди спокойненько и не мешайся под ногами. Потому как худо-бедно я мог бы заменить разве что стрелка, да и то условно — я из ШКАСа никогда раньше не стрелял, а из движущегося самолета — тем более. Так что я залез на какой-то ящик, попытался спрятать в недра тулупа руки и ноги, не упав при этом в проход и закрыл глаза, попытавшись побыстрее заняться тем, от чего солдатская служба продвигается бодрее. У меня получилось, я даже не дождался момента отрыва самолета от земли.

Снился мне сон из моей прошлой жизни. В нем я бежал и бежал вдоль берега болота от проклятой зоны, но никакой островок, на котором я должен был спрятаться, всё не появлялся. Поначалу бег был легким и необременительным, я даже смог подняться и полететь над землей, но потом что-то случилось и зековские ботинки-говнодавы начали, противно чавкая, тонуть в грязи. А погоня всё приближалась, уже собаки, роняя слюну из дышащих могильным холодом пастей, готовы были вцепиться мне в ноги, а я всё пытался найти тот самый островок, на котором мне было приготовлено спасение.

Разбудил меня радист, Федя. Он подергал меня за плечо и я нехотя открыл глаза.

— Что-то тебе хреновое снилось, Петр Николаевич, стонал так, что двигатель тише работает, чем ты. Вроде подлетаем, но кто его знает. Облачность сплошная, очень низкая, не видно на земле ни хрена. Сейчас ребята нырнут, уточнить, где мы хоть есть, так что держись, помотает.

Самолет и вправду ощутимо качнуло, потом выровняло. Пару секунд ничего не происходило, и тут кто-то из пилотов закричал:

— Что ж ты делаешь, твою-то маму! Зенитки! Давай назад!

Федя побежал на свое место, в хвост, нас ощутимо дернуло, потом еще. Что-то взвизгнуло рядом и мне по глазам резануло внезапно ринувшим в темное нутро самолета светом. Вокруг раздавался грохот и вой. Казалось, что длится это очень долго,

несколько минут, но происхождение внезапно возникшего окна в фюзеляже я понял только тогда, когда в районе правого крыла раздался громкий треск. Самолет в ту же секунду клюнул носом и мы стремительно полетели вниз.

Глава 15

Падение продолжалось недолго, секунд десять, может. Не знаю, не считал. Наверное, подсчет времени до встречи с землей (а потом и с всевышним) был не самым моим большим желанием в тот момент. Что я успел? Да ничего, если честно. Зачем-то схватил свой вещмешок и прижал к животу руками. И тут раздался треск, самолет скакнул, дал козла, опять что-то громко хрустнуло и я полетел куда-то…

Очнулся от того, что мне на лицо капали редкие капли дождя. Просто падали. И я сквозь тошноту и головокружение зачем-то попытался угадать, куда же упадет следующая. Не получилось, вместо загаданного лба капля щелкнула прямо по кончику носа. И тут где-то вдалеке взревели моторы. Первый звук, который я услышал. Кажется, мотоциклы. Два вроде. Или три? Не знаю, голова продолжала жить какой-то своей жизнью и слушаться меня пока не хотела. Я попытался двинуть рукой, сначала левой, потом правой, но со всех сторон я был зажат чем-то. Отодвигалось оно от меня с большим трудом. Почти никак. Ноги я чувствовал. Вот они как раз были посвободнее и я смог пошевелить обеими. И, самое главное, боли при этом не ощутил. Будем надеяться, что целы.

Прошло с полчаса, может, не знаю. Наверное, я опять отключился. Где-то сзади шумело, вроде кто-то ломился сквозь кусты. И ругались. К сожалению, по-немецки. Шли не таясь, громко переговариваясь между собой. Досталось от коллектива насколько я понял, фельдфебелю Майеру, который, толстая харя, остался возле мотоциклов, а бедные зольдатен вынуждены рвать тут в лесу форму, которую никто менять не собирается. Обычный трёп, я бы и внимания не обратил. Вот только шли эти гансики, скорее всего, по мою душу. Паскудно, да?

Судя по голосам, шли пятеро. Даже если я исхитрюсь вытащить руку с пистолетом из-под обломков, которыми меня придавило, то смогу уложить от силы парочку. Ну, это если они будут стоять как в кино и ждать, пока я уйму дрожь в руке и смогу прицелиться. Если повезет, то напоследок сам застрелюсь. Потому что к Герою Советского Союза они вряд ли воспылают большой любовью. Особенно, если найдут мой трофейный Парабеллум.

Вот только пистолета я нащупать никак не мог. Что-то врезалось мне в задницу, но я бы не поставил на оружие. Так что геройская перестрелка пока откладывается. Я всё же смог немного повернуться на бок, хотя до этого вроде не получалось даже вдохнуть поглубже. Опаньки, и правда, Парабеллум. Кобура, собака, никак не расстегивается, пальцы во что-то упираются. Сейчас, еще немного и всё получится. Ну же!

А немцы уже рядом. Похоже им сильно мешает разросшийся шиповник и лезть в него они не хотят. Самый умный предложил вытащить спичку, чтобы проигравший пробрался в одиночку и всё проверил. Надеявшегося на трофеи молодого подняли на смех, заверив, что на сувениры можно взять только маленький кусочек, остальное разбилось при падении с высоты.

Как говорят, инициатива имеет инициатора. Проиграл рядовой Кох, предложивший тянуть жребий. Под гогот камрадов он полез в кусты. А я в ту же секунду смог расстегнуть кобуру. Ладно, теперь пистолет. Он подавался по миллиметру буквально, еще и пальцы срывались. В одной из попыток я сорвал ноготь и еле сдержался, чтобы не закричать от боли.