Санта
Шрифт:
– Как это поэтому? – не поняла я.
– Ну, мы не знакомы, – объяснил он, – Ты приглашаешь меня в дом, предлагаешь мне еду, говоришь со мной, пьешь со мной.
– Ты не пьешь же, – возразила я.
– Конечно, – кивнул он, – Кто-то же должен будет уложить тебя спать, когда ты пойдешь выбрасывать в мусор оставшиеся вещи.
– Не выдумывай, – сказала я и удивленно увидела, что бокал с вином покачивается в моих руках. Кажется, я перебрала.
– Я пригласила тебя, – пояснила я, чувствуя, как язык немного заплетается и говорить мне становиться
– Геев, – подсказал мне Джон, невозмутимо забирая бокал из моих рук.
– Да, – кивнула я, чувствуя, как комната начинает кружение, – Поэтому надо помогать. Я помогу тебе, ты поможешь кому-то еще, переведешь бабушку через дорогу, через реку, достанешь котенка с дерева, бабушка приютит котенка, польет дерево…
Мои мысли спутались, я почувствовала, как теряю равновесие и падаю куда-то, а потом плыву в большой и очень мягкой лодке. Лодка покачивается, мне тепло и очень уютно.
А потом наступила темнота.
Глава 3: Девять
дней до Рождества
Проснулась я с чувством глубочайшего в себе разочарования.
Я встала с дивана (хоть убей не помню, когда я ушла с кухни в комнату, и почему я не ушла в спальню), и увидела, что Джон спит прямо на полу за диваном, на крошечной декоративной диванной подушке, кутаясь в свою же куртку.
Кажется, парень все же бездомный. Или просто ушел из дома, потому что у него проблемы. Но, скорее всего, просто бездомный.
Хорошенькое время перед рождеством – просыпаюсь в ужасном похмелье, на полу спят бруклинские бездомные, в коридоре неразобранные коробки, как жить дальше – непонятно.
Потом я поняла, что по крайней мере опоздание на работу не входит в мои планы, потому отложила объяснения с Джоном на потом, совершила очень логичное действие – перешагнула через мирно спящего бездомного в моей комнате и, наскоро приняв душ, сбежала на работу.
Красть у меня все равно нечего, – рассудила я. А чтобы написать ему записку – нужно быть знакомыми дольше, чем пару часов.
Рабочий день пронесся с невероятной скоростью. Я накопила океан раздражения, глядя на счастливые лица коллег, которые обмениваются подарочными мелочами и вовсю обсуждают грядущее Рождество. Других тем для разговора, что ли нет?
Наконец моим мучениям пришел конец и рабочий день финишировал. Мне казалось, что самое трудное позади, но по пути домой (в свой новый дом, в свой новый необжитый дом) я окончательно пала духом. До рождества девять дней, мои родители уехали к тетушке, мои брат и сестра со своими половинками, моя лучшая подруга наконец счастлива (хоть что-то радостное), мой жених гей. Бывший жених. И во всем белом свете я никому не нужна. А в доме у меня спит бездомный.
Я сама стала той самой (вечно осуждаемой мной) неудачницей из рождественских мелодрам. Только вместо миллиардера на
Просто идеально.
С этими мыслями я подошла к дому и … ничего. Я ожидала увидеть Дона с букетом роз и извинений, или на худой конец Джона. Но улица была пустынна.
На площадке в коридоре, в паре метров от моей двери стоял рослый детина в черном свитере и солнечных очках.
Вечером. Зимой. Подозрительный тип. В хорошем же райончике я сняла квартиру под Рождество.
Я поднялась в квартиру и обнаружила, что дверь закрыта, но не заперта. Я мысленно сказала пару ласковых в адрес бездомного. Как можно оставить квартиру с незапертой дверью. Хотя красть у меня нечего.
Да и не ждать же ему моего возвращения весь день. У бездомных же тоже есть какие-то свои дела. Чем занимаются бездомные? Меня даже бездомный не стал дожидаться. Насколько же я должна быть жалкой.
Я прошла к себе, обошла крошечную квартирку и обнаружила, что ничего не пропало. Обе «оставшиеся в живых» после моего вчерашнего буйства коробки, стояли на своих местах. Я легонько пнула картонный бок одной из них. Разбирать оставшиеся вещи не было никакого желания.
Через девять дней Рождество.
Я одна, совсем одна в пустой квартире, в компании двух полупустых картонных коробок, таких же пустых, как и моя жизнь.
Гоняя в голове такие грустные мысли, я провела около часа, и мне это надоело.
Да, все плохо. Все просто очень чертовски дрянно выходит у меня в этом году, но моя деятельная натура не способна на долгую хандру. И требовала энергии и пищи. Поэтому я приняла решение, что на ужин закажу тайской еды, потому что готовить у меня нет никаких сил и настроения. А к тайской еде нужно что? Правильно, бутылочка бренди. Маленькая бутылочка бренди для маленькой начинающей спиваться неудачницы.
– Отличный выбор, Мелисса, – похвалила я себя, потому что давно читала где-то, что нужно хвалить себя даже за мелочи.
– Ты умница, Мелисса, – сказала я своему отражению в зеркале, – Я тебя хвалю. Если бы я была твоим женихом, я бы тоже стала геем, потому что ты просто пьянчужка, которая скрывала свою натуру. Но зато делала это просто отлично. Молодец, Мелисса!
Договорив это, я подмигнула себе, подумала, что совет на самом деле, может и психологически верный, но дурацкий, затем я накинула пальто и вышла из квартиры. У моей двери стоял Джон, облокотившись спиной о стену.
От неожиданности я вздрогнула.
Он точно бездомный. Зачем я только прикормила его пиццей?
– Привет, – неловко переминался с ноги на ногу он.
– Ну, привет, – строго сказала я, ощущая, что немного рада, что он слоняется здесь, и не попал за решетку в течение этих суток. Ну вот не чувствовала я в нем ничего плохого, хоть ты тресни. Хотя, я же и в Доне ничего гейского не чувствовала, так что с чувствительностью у меня дела так себе, получается.
– Ты исчезла куда-то утром… – неуверенно начал он, смущенно улыбаясь.