Санта

Эрика Фауст

И в моей прекрасной, идеальной жизни было только два пункта, способных вызвать во мне раздражение: слезливые наивные рождественские мелодрамы и неудачники, которые в них воспеваются.

Ровно шестое бы рождество было в этом году, когда я с пузатеньким бокальчиком шерри в милом свитере с оленями в обнимку с геем-бойфрендом (а сейчас уже бы – геем-женихом, вот так сюрприз) смотрела «рождественские» мелодрамы и взрывалась справедливой критикой в адрес главной героини или героя.

– Что значит, она накануне Рождества осталась одна, без работы, жилья и родственников? – возмущалась я, – Что значит, у нее проблемы с родителями? Почему у меня их нет? Она просто

недостаточно старалась! К чему это клише? Неужели достойный мужчина познакомиться с девушкой на улице? Что значит, он влюбился в нее, пока она ела чипсы и запивала их пивом? Она что? Не может романтично пить кофе в изящной кофейне? Почему я могу, а она нет? Что за абсурд, неужели мужчина пригласит в свой дом первую встречную на улице накануне рождества оттого, что ей негде жить? Да не бывает так! Никто не способен в здравом уме лишиться работы просто так. Почему меня не выставляют с работы? Потому что я достаточно стараюсь! Весь секрет успеха в том, чтобы достаточно стараться. Хоть капельку. Работы вообще невозможно лишиться? Где ее родители? Где ее друзья? Где ее жених? Почему у меня есть все эти люди, а у нее нет? Она не думала об этом, когда жила свою жизнь? Кто вообще смотрит эту белиберду?

Мой ненаглядный Дональд (гей… боже, как я могла быть такой слепой) умилялся моему негодованию и всегда сопереживал неудачникам, которые накануне рождества вместо аккуратного заказа подарков и подведения итогов падали в лужи, в мусорные мешки, вылетали с работы и оказывались наравне с бруклинскими бездомными в социальной иерархии.

Разумеется, сейчас я понимаю, что иного поведения от гея было сложно ожидать, также я понимаю, как была слепа.

Просто вдумайтесь: Дональд невероятно качественно ухаживал за собой, был уникально аккуратен, идеально сложен и выглядел, как мужчина с плаката, рекламирующего нижнее белье, сопереживал всем окружающим, умел быть обезоруживающе милым, нашел общий язык со всей моей семьей в течение получаса, был невероятно заботлив и понимал все мои женские мелкие капризы.

И был геем.

Поймите меня правильно, я абсолютно толерантный человек.

Я уверена, что вопрос «кто с кем спит» касается исключительно тех, кто участвует в процессе непосредственно. И при этом, если вы вдруг, совершенно случайно начинаете ухаживать за девушкой, дарите ей плюшевых медвежат, присылаете ей смски с сердечками и поцелуйчиками (как я сразу не поняла, что он гей, он был таким трогательно милым в смсках), особенно если вы с ней начинаете спать (как я сразу не поняла, что он гей, он же был таким немного отстраненным и каким-то излишне нежным, о боже, какая я слепая), а особенно если вы предлагаете этой же девушке свои руку и сердце, то стоит сказать о вашей маленькой страсти.

Мне кажется, что те люди, которые собираются пожениться просто обязаны сесть за «стол переговоров» и очень четко обозначить все важные и не слишком мелочи.

Например, хотят ли эти люди детей, сколько, когда, кто будет оплачивать страховку, как эти люди будут проводить праздники и выходные. Ну и конечно, кто из этих людей гей.

Об этой мелочи Дональд совершенно позабыл рассказать мне в момент нашего знакомства, затем в момент нашей близости, в момент, когда мы съехались и в момент, когда он делал мне предложение в прошлое рождество.

А вчера я застала его в объятиях обнаженного мужчины.

Дон краснел, страшно волновался и сказал, что он просто бисексуал и не знал, как мне сказать. Его студент тоже страшно волновался.

Но больше всех волновалась я, потому что до Рождества одиннадцать дней (да, я считаю

дни до Рождества, потому что это важно), а я должна расстаться со своим идеальным женихом и как-то объяснить это родным.

Но на этом сюрпризы не закончились. Рождество же…

– Собирай вещи, Дональд, – звенящим от гнева голосом, едва сохраняя остатки самообладания, отчеканила я.

– Детка, мы арендуем эти апартаменты вместе, – заюлил Дон, своим обычным тоном, который я воспринимала всегда раньше, как верх дипломатичности.

– Я договорюсь с хозяйкой апартаментов! – я была непреклонна.

– Нет, – придерживал на себе простынь мой лживый жених, – Я хозяин этих апартаментов и это тебе придется собрать свои вещи, если мы с тобой больше не хотим пожениться, уехать в свадебное путешествие на канадские озера, жить долго и счастливо и состариться в окружении наших милых детишек и их щенят.

Я стояла и хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Неизвестно, что убило меня больше: то, что мне изменили, или то, что мне изменили с мужчиной, или же то, что у меня больше нет жениха, или все же то, что он обманывал меня эти два года, и то, что он считает, что все в порядке. А, может, все вместе.

Я просто развернулась и ушла прочь под жалобные крики Дона «Детка, детка, ну не горячись, все не так плохо».

Когда я вышла на улицу, и прохладный воздух слегка охладил мой пыл, я пришла в еще больший ужас. До рождества осталось одиннадцать дней, я осталась без крыши над головой, в буквальном смысле «в пальто и в ужасе прямо на улице», мне нужно как-то рассказать родителям, что мы с Доном не приедем на Рождество, что мы не поженимся, что я, скорее всего, уйду в монастырь, чтобы спрятаться от этого позора.

Я вызвала такси и поехала в единственное место во всем этом кошмаре, где меня поймут и поддержат.

Видимо, не следовало мне так рьяно осуждать неудачников из рождественских мелодрам.

Потому что, по итогу я сидела в чужой квартире, в чужой пижаме, держала в дрожащих руках чужую кружку с чужим какао.

Единственная «моя» в этой ситуации – подруга Клер, которая пустила меня в свой дом, выдала мне пижаму, какао и подставила «жилетку», в которую я уже который час изливала свое горе.

Клер была очень классная. Она была старше меня на год и к своим двадцати восьми она успела пережить смерть близких, две серьезные автомобильные аварии, неудачное замужество, развод и долгий суд, в результате которого она чуть не осталась на улице (слава богу, что все обошлось, и теперь она очень мудрая, очень не доверяющая людям, и очень-очень обеспеченная молодая красивая женщина).

– Рождество наступит через одиннадцать дней, Клер, – печально сокрушалась я, немного успокоившись от возмущения и негодования.

– Не завтра же, – гладила меня по плечу единственная женщина, которой в этом сумасшедшем мире я могла доверять, – Зато ты узнала все до того, как вы поженились, и ты потратила на него лучшие годы своей жизни.

– Твой оптимизм не поможет мне найти нового бойфренда за одиннадцать дней, – не могла прекратить горевать я, – И я не представляю, как я появляюсь в родительском доме одна. Это будет катастрофа.

– Мелисса, – серьезно посмотрела на меня Клер, – Найти бойфренда это не первостепенная задача. Мир не крутиться вокруг твоего представления о том, как должно пройти Рождество. Может, тебе стоит повнимательнее присмотреться к себе? Может, мужчина это самое последнее, о чем стоит переживать? Может, ты легко можешь быть счастлива сама, и тогда, поверь мне, обязательно найдется тот, кто влюбиться в тебя.