Санька-умник 2
Шрифт:
— Саша, срочно организовывай погрузку раненых и имущества на машины, — отдал мне приказ подполковник. Сформулировал он его как обычно — совершенно по-граждански.
Ну, моё дело — организовать процесс, а не самому носилки таскать…
Упаковались.
Свернулись.
Погрузились.
Стоим и ждём. Головами по сторонам крутим.
Куда двигаться-то?
Стрелять стали больше и интенсивнее. Причем — со всех сторон.
Что такое случилось?
Уже начало темнеть и хорошо было видно, что стреляющие предпочитают
Наш подполковник связался по телефону со штабом тыла корпуса. Думаете, развеяли он наше неведение? Хрена два…
Штабные сами сидели по машинам и про стрельбу ничего не знали.
Кто стреляет?
Кто наступает?
Кто обороняется?
Куда выдвигаться?
Шли тяжелые минуты ожидания… Неопределенность на войне — штука крайне неприятная.
Наконец, с окраины села с зажженными фарами на большой скорости в наше расположение буквально влетела машина.
— Солдаты! Война кончилась! — из кузова выпрыгнул молоденький, не старше меня, офицер.
Война кончилась!
Война! Кончилась! Всё! Победа! Наша победа!
Что я почувствовал, словами не передать.
Оказалось, что части, стоявшие рядом с нами, раньше услышали это долгожданное известие и бурно салютовали, а мы приняли их стрельбу за начавшиеся военные действия.
Все, кто был рядом со мной, начали кричать, прыгать, обниматься, целоваться, у кого было оружие, начали стрелять вверх.
Стрельба длилась до самого рассвета. Это было искреннее и долгожданное ликование солдат, которые не понаслышке знали, что такое война…
Утром наш медсанбат получил приказ двигаться в сторону Праги. Нам и собираться не надо было — вчера, когда началась стрельба, мы уже свернулись и в сей момент готовы хоть куда передислоцироваться.
В каждом селе, которое мы проезжали, местное население встречало нас радостными криками. Парни и девушки, а также и кто постарше, были одеты в национальные праздничные одежды. Всем встречающим нас хотелось получить от советских солдат какой-нибудь сувенир, поэтому, когда иссяк запас мелких монет с гербом СССР, с наших гимнастерок начали срывать пуговицы с изображением серпа и молота, звездочки. Расскажи мне кто-то про такое — я бы не поверил. Но, это было на самом деле.
Глава 7
Глава 7 Прага и Бенешов
В Прагу…
Этот город мне нравился.
Раньше? В будущем? Как сейчас правильно сказать?
В своей прошлой жизни я здесь бывал раз пять. Или — шесть? Точно не помню. И туристом, и в командировках.
Впрочем, какая разница… Теперь я — тут, а не дома. Новая у меня жизнь…
На отдельных участках пути, по которому мы двигались, где еще не были разоружены немецкие части, стояли с карабинами чешские партизаны и предупреждали нас об опасности.
Мы и сами не зевали. Не хотелось погибнуть после победы. Обидно и несправедливо это очень.
Некоторые
— Куда дальше, Александр, планируешь? В медицинский институт будешь поступать? — спрашивали меня уже не один раз.
Я отшучивался, отвечал, что ещё не решил.
Наш командир, подполковник, на полном серьезе утверждал, что место моё — в армии. Хотя, сам он в ней и не думал оставаться. Мечтал обратно в свою клинику вернуться и продолжить лечить детей.
На специально отведенных участках у шоссе, где пленные немцы оставляли свои танки, бронемашины, стрелковое оружие, скапливалось такое количество техники, что она занимала огромные площади.
Если у нас случалась остановка рядом с такими трофейными площадками, то мы времени зря не теряли. Я тоже кое-чем прибарахлился. Если заявлюсь в Пугач без подарков, то не поймут меня земляки Саньки Котова…
Трофейные площадки, конечно, охраняли, но… пошарить на них нашему брату разрешали.
— Только, мужики, осторожнее. Мало ли что…
За участие в боях по освобождению территории Чехословакии, я, как и многие, получил благодарность от командования. В свежеотпечатанном листе значилось: «Старшему лейтенанту медицинской службы Котову Александру Ильичу. Приказом Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища Сталина от 26 апреля 1945 года № 345 за отличные боевые действия, проявленные при овладении крупным промышленным центром Чехословакии городом Брно (Брюн) — важным узлом дорог и мощным опорным пунктом обороны немцев, всему личному составу нашего соединения. В том числе и Вам, принимавшему участие в боях, объявлена БЛАГОДАРНОСТЬ. Командир соединения Гвардии Генерал-лейтенант танковых войск Катков Ф.»
Благодарность — не медаль, но всё же…
Кстати, этих благодарностей у меня уже несколько. Я их все храню — пригодятся.
Вот и Прага. Центр города мне был хорошо знаком, всё не раз тут своими ножками хожено.
Чехи угощали нас фруктами, сладостями, выпечкой, всем, чем Бог пошлет, а местные власти даже приказали не брать с советских солдат денег за выпитое в киосках пражское пиво. Да и откуда у наших солдат и офицеров, кроны протектората Богемии и Моравии? Я, к примеру, эти цинковые монетки, только тут, в Праге, и увидел. Местные бумажные деньги — тоже.
Последним, бесплатностью для нас чешского пива, мы в полной мере пользовались. Правда, потом возникала одна проблемка, но… решаемая.
Наших патрулей в городе было много, так что ходил я по Праге без опаски. Посетил практически все места, где мы с супругой в будущем побывали. Что-то изменилось, что-то — почти нет. Даже тот отель-пивоварня, где мы как-то на недельку останавливались, уже работал.
Зашел. Как не зайти…
Выпил кружку, другую и так домой меня потянуло — хоть плач!