Сандино
Шрифт:
Никарагуанские студенты в своем манифесте про-зозгласили:
«Чудодейственный меч Сандино указал нашей родине путь борьбы. Вдохновленные его примером, мы, молодежь Никарагуа, должны уничтожить эксплуататоров, империалистов, монополистов, старых политиканов и кровопийц-богачей. Но прежде всего мы должны наказать убийц героя, которые сначала пролили кровь Сандино, а теперь расправляются с народом, тем самым как бы подчеркивая неразрывные узы, которые связывают Сандино с его соотечественниками. Пусть знают враги Сандино, что герой не умер, что он только начинает свою борьбу и недалек тот день, когда он снова начнет действовать, действовать беспощадно».
Злодейское убийство Сандино осудила вся прогрессивная общественность США. Один американский солдат, воевавший против Сандино, узнав о случившемся,
Профессор латиноамериканской истории Техасского университета Хаккетт в апрельском номере журнала «Каррент хистори» за 1934 год писал:
«С убийством генерала Аугусто Сесара Сандино с политической арены Никарагуа сошла самая яркая фигура, не стало самого популярного героя современной Латинской Америки».
Подчеркнув, что Сандино сослужил великую службу своему народу и что он стоит в ряду таких героев освободительной борьбы, как Боливар и Сан-Мартин, Хаккетт замечает: «С точки зрения государственного департамента это был бандит, а для многих никарагуанцев и подавляющего большинства латиноамериканцев Сандино, который осмелился выступить против интервентов, захвативших его родину, был олицетворением патриотизма».
Известный американский историк Дана Мунро, служивший в 1930 году временным поверенным в делах США в Никарагуа, пишет: «Убийство Сандино, больше чем любой другой акт нашей внешней политики со времени „взятия“ Панамы, вызвало в Латинской Америке недобрые чувства к нам».
Уже упоминавшийся нами американский историк Кумминс приходит к следующему выводу: «Сандино был вождем, и Латинская Америка понимала это и симпатизировала ему. Сами по себе действия Сандино не были особенно значительными. Но очень значительно то, что Сандино выразил всеобщее осуждение Соединенных Штатов латиноамериканцами и в конечном счете заставил США пересмотреть и изменить один из основных принципов их внешней политики».
Американский журнал «Литерари дайджест» уже 3 марта 1934 года поместил статью, посвященную убийству Сандино. В статье говорилось: «Однажды президент Гувер широковещательно объявил Сандино убийцей. Однако мыслящие американцы не скрывали своих симпатий к вождю никарагуанских повстанцев, к его гневному протесту против пребывания морской пехоты США в Никарагуа… Сандино был руководителем борьбы латиноамериканцев за избавление от господства США».
Десять лет спустя, в 1944 году, даже такой правый американский журнал, как «Тайм», признал: «Безрассудный патриот Сандино держал в напряжении вооруженные силы США в течение целых пяти лет». В этих нескольких словах — невольное признание того, что, во-первых, Сандино руководствовался в своих, пусть «безрассудных», действиях любовью к родине и, во-вторых, что раздетые-разутые партизаны заставили отступить вооруженного до зубов противника.
Глава восьмая
ПОСЛЕ РАСПРАВЫ
Посланник «его величества доллара» господин Лейн покинул Никарагуа в 1936 году лишь после того, как убедился, что ставленник США генерал Сомоса прочно держит в руках власть.
Прежде чем продолжить рассказ о судьбах никарагуанского народа, небезынтересно сказать несколько слов о бесславном конце дипломатической карьеры господина Лейна.
Ярый антисоветчик Лейн из Никарагуа отправился посланником в Эстонию, Латвию и Литву, а оттуда — в Югославию. Начало второй мировой войны застает его снова в Латинской Америке. В 1941–1942 годах Лейн — посол в Коста-Рике. Следующие два года он был послом в Колумбии. Здесь мы и познакомились. В те годы я находился в Колумбии на дипломатической работе и по долгу службы часто встречался с мистером Лейном. Это был человек, который всегда либо уже выпил, либо собирался выпить (его излюбленным
Как-то на приеме в президентском дворце я спросил Лейна, каковы его впечатления о Никарагуа. Посол насторожился: он был удивлен, что молодой советский дипломат в курсе его «старых дел». Я объяснил господину Лейну, что меня интересует биография Сандино. Посол вздрогнул. Никаких объяснений, однако, не последовало. К нам подошла миссис Лейн, и к «деликатной теме» мы больше не возвращались. Вспоминать о Сандино послу было явно неприятно, а мне дипломатический этикет не позволял сказать мистеру Лейну все, что я о нем думал.
Дальнейшая судьба Лейна сложилась так. В 1945 году он был переброшен на работу в народную Польшу. В Варшаве господин Лейн пытался вести себя так же, как он вел себя в Манагуа. Кончилось тем, что в 1947 году правительство Польской Народной Республики объявило господина Лейна «персоной нон грата», и он был выслан из страны.
С тех пор и до конца своей жизни (Лейн умер в 1954 году) дипломат в отставке Лейн занимался сочинением антисоветских пасквилей.
Нелишне заметить, что протеже мистера Лейна мистер Пол Дэниеле как две капли воды похож на своего наставника. Дипломатическая карьера Дэниелса (род. в 1903 году) началась в 1928 году. Специальную школу «практической» дипломатии Дэниеле прошел под руководством Лейна в Никарагуа, где активно участвовал в организации убийства Сандино. В 1943 году Лейн перетащил своего любимца в Колумбию, под свое начало. Советник посольства Дэниеле подражал своему шефу во всем: как и он, был всегда навеселе, но в отличие от Лейна сносно говорил по-испански. Участие в убийстве Сандино и покровительство Лейна помогли Дэниелсу сделать карьеру: из Боготы он отправился советником посольства США в Рио-де-Жанейро, а в 1947 году был назначен послом в Гондурасе. Затем в течение трех лет (1948–1950) Дэниеле представлял США в Организации американских государств. Здесь он показал себя сторонником политики «большой дубинки» и откровенного вмешательства во внутренние дела латиноамериканских стран. Его последний дипломатический пост — посол в Эквадоре (1951–1953), а затем отставка. Мемуаров пока не написал.
Но вернемся к Сомосе.
В конце 1935 года шеф «национальных гвардейцев» создал фашистскую партию «Голубые рубашки» и объявил, что на выборах 1936 года выставит свою кандидатуру на пост президента, — вопреки конституции, так как никарагуанская конституция не разрешает избирать президентом родственника бывшего президента, а также лиц, занимающих ответственные государственные посты.
Консерваторы и либералы объединились и выдвинули кандидатом на пост президента Леонардо Аргуэльо, бывшего министра иностранных дел. Тогда Сомоса в конце мая 1936 года поднял мятеж. 6 июня перепуганный президент Сакаса ушел в отставку. Временным президентом Никарагуа конгресс назначил Карлоса Бренеса Харкина. А девять дней спустя «одумавшиеся» либералы под дулами пистолетов выдвинули Сомосу своим кандидатом в президенты. Выборы, состоявшиеся 8 декабря, показали, чего можно достигнуть путем «правильной организации дела»: за убийцу Сомосу было подано 117 тысяч голосов, а за Аргуэльо — 1086!
Президентские полномочия Сомосы истекали 1 января 1941 года. Но в предвидении этого «президент» в 1939 году внес в конституцию изменения, согласно которым диктатор мог быть переизбран на новый срок; срок пребывания президента у власти был продлен с четырех до шести лет. 30 марта 1939 года состоялось «переизбрание» Сомосы на новый шестилетний срок. Но Сомосе этого показалось мало, и он к шести «законным» годам добавил еще два «неиспользованных» (1939–1941). Таким образом, было запланировано пребывание у власти до 1 мая 1947 года!