Санация
Шрифт:
"Пора", - решил Сид. Расставив руки в стороны, Артём оттолкнулся и нырнул вниз головой. Сделав в полёте сальто, мутант вытянулся, как струна, и что есть силы ударил ногами прямо в грудь Спайрексу. Не ожидавший внезапного нападения Рома отлетел в соседний шкаф, схлопотав толстой энциклопедией по затылку. Артём отступил назад на два шага и, спустя мгновение, с разгона врезал своему противнику в грудь. Паук зашевелил жвалами и плюнул огромной порцией горячей слизи в Сида. Мерзкая слизь растеклась по правой половине лица парня, но тот в процессе боевого натиска не обратил на неё внимание и попытался ударить монстра
Удар чуть не стоил Артёму выбитой руки: грудь Спайрекса уже скрылась за хитиновой кольчугой. Не растерявшись, парень схватил с полки пару книг и нанёс удар по ушным отверстиям мутанта. Резонанс звука подействовал, и Рома на несколько секунд утратил ориентацию...
6 октября 2014 года...
– Вводите его!
– крикнул Мангуст.
Чугунная дверь в кладовую открылась. Два лучших бойца Виталика, Фил и Гамбит, втащили в зал Спайрекса. Вид у паука был неважный. Грудь и руки Ромы были покрыты рубцами от плети, следы недавних пыток. В массивных кандалах, с мешком от картошки на голове мутант не представлял угрозы, тем не менее, "охранники" держались от существа на заметном отдалении.
– Что дальше, босс?
– спросил Лёша.
– Освободи Спайрексу руки и можешь быть свободен. Фил, ты займёшь место позади меня. Там-там, не удивляйся, - распорядился Мангуст.
Лёша достал связку ключей и медленно подошёл к монстру. Железные оковы, громко звякнув, упали на землю. Дверь за Гамбитом захлопнулась. Скрипнул засов. Побарахтавшись в неудобном мешке, Спайрекс с остервенением освободил голову и осмотрелся. Помещение напоминало кузницу. На стенах с интервалом в метр крепились на подставках разные виды оружия.
Мангуст стоял в десяти шагах от Спайрекса, опираясь на шест, как на тросточку. Обычной насмешливой гримасы на лице Виталика не было. Рома перевёл взгляд левее и увидел кушетку, рядом с которой стоял стол, на котором лежали шприцы, огромные иглы, ненавистная плеть и ножи. В углу комнаты пыток размещался Фил, нагревающий металлический прут в плавильной плите. Шерсть на загривке Спайрекса стала дыбом.
– Теряешься в догадках? Только не говори, что в твой крохотный мозг не приходили мысли о том, чем мы здесь будем заниматься.
Саня взял молоток и с размаху ударил по пруту, выпрямляя его. Во все стороны брызнули красные искры.
– О-о-о-о ы-ы-ы-ы-ы о-о-о-о-о-е-е-е-е-ш-ь?
– Рома попятился назад, уткнувшись спиной в дверь.
Виталик рассмеялся. Он, пожалуй, единственный в этой комнате находил ситуацию комичной.
– Мы с тобой будем учиться доверять друг другу.
Спайрекс оторопел и перестал протирать спиной дыру в двери. Фил насторожился и повернулся на четверть корпуса.
– Слишком долго я пытался сделать из тебя послушного зверя. Но это не имеет смысла, ведь стоит снять с тебя намордник, и ты тотчас разгрызёшь мне глотку. Разве не так? По глазам вижу, что ты бы так и сделал. Теперь мы попробуем другой метод.
Виталик сбросил с себя майку и сел на кушетку, проигнорировав вопросительный взгляд Сани. Всё внимание Мангуста было приковано к Спайрексу.
– Видишь самодельный чёрный браслет на моей руке? Да, с теми интересными вкусными скрепками, - парень потряс рукой перед пауком.
– Окружающие видят
Рома внимательно слушал, не меняясь в лице. Разумеется, он понимал все слова и знал того, кого касались слова, но недоверие к Виталику всё же было крепче эмоций. Наш герой даже слегка разочаровался.
– Конечно, поймёшь по тебе, удивился ты или нет. Все необдуманные поступки, совершаемые человеком, происходят с участием рук. Неправильное подписание договора, созданная хакером вирусная программа, выбитая челюсть, убийство... Этими конечностями, - парень сжал кулаки, - вершатся судьбы, в том числе, наши собственные. Назначение этого браслета в том, чтобы быть громоотводом дурных мыслей. Стоит тебе подумать о чём-то плохом, например, о том, чтобы нагрубить другу, как эта мысль дошла до браслета и осталась в нём. А ведь сначала Саня использовал его для писательских нужд... Поразительно, правда! Только скрепки нужно регулярно менять. А то, знаешь ли, и громоотводы имеют свойство снашиваться.
Виталик взял свой шест за концы и немного сжал их. Цезарь - не удивляйтесь, иногда хозяева дают имена своему оружию - разделился на двенадцать ровных частей, повисших в воздухе, и начал сжиматься. Металлическое содержимое каждой трубки аккуратно пряталось во внутренние стенки, после чего каждый цилиндр сжимался, что позволяло одной части беспрепятственно входить в другую. Последовательность вложенности элементов шеста определялась благодаря специальному коду, считываемому с микрочипов, расположенных на корпусах цилиндров. Когда количество трубок сократилось до единицы, Цезарь совершил последнюю трансформацию - сжался до размера ручки - и лёг в ладонь владельцу.
Фил видел подобный трюк уже не раз, потому просто с восхищением хмыкнул. Спайрекс же наблюдал за процессом завороженно, как смотрит кобра на заклинателя, широко разинув рот. Виталик, как ни в чём ни бывало, положил ручку в карман, после чего лёг на кушетку и театрально положил руки за голову. Пижонство он считал неотъемлемой частью своей личности.
– К чему я веду? Ничто так не сближает, как общее страдание. А мой друг страдал, ведь это зло накапливалось, и порой вызывало жуткое жжение в запястье. Ужасные головные боли, доводившие до белого каления. В попытках избавиться от этого чувства он даже начал курить. Неважно... Единение в общем приливе боли. Достижение вершины агонии, вот что нужно, - смакуя аллегорию, произнёс наш герой.
Спайрекс смотрел в глаза Мангуста и видел там решимость, абсолютную веру в собственные слова. Такой же огонь пылает и в глазах безумцев. Пауку стало немного не по себе: от Виталика порой можно было ожидать что угодно.
– Ты не сможешь признать во мне равного, пока мы оба не пройдём через одинаковые муки. Страдания, которые я причинял тебе за всё это время. Считаешь, что я заслуживаю всего того, что сделал с тобой? Да, заслуживаю. Сегодня роль зрителя и судьи принадлежит тебе. Просто наблюдай. Фил, начинай!