Санация
Шрифт:
– Знаешь, как мой друг реагирует на любое количество алкоголя?
– укоризненно спросил Брюс.
– Понятия не имею, - покачал головой Дима.
– Славно, так как этот момент мы запомним надолго, - вздохнул он и, опершись о коробку, набрал номер Монитора.
– Сань, прежде чем ты начнёшь... Ладно, момент упущен, продолжай. Приму к сведению... С этим не соглашусь... Во, отлично! ... Шевелюсь изо всех сил... Короче, ковбой, мне нужно, чтобы ты минут на пять отвлёк прелестных женщин с вахты своей харизмой... Зачем? Поможешь - расскажу во всех грязных деталях... Да, девушке помогаю, -
– Ты чудо! Не подведи! Ну что, погнали?
– Слушай, а зачем тебе это нужно?
– вдруг спросил Ильющеня.
– Думаешь, что, совершив благородный поступок, станешь лучше выглядеть в моих глазах? А там по потоку разлетится весть о том, что ботан с первой парты - свой человек? Так запомни: ничего этого не будет. Доверием не торгуют, его нужно заслужить. Я просто окажу тебе ответную услугу, и мы снова разбежимся по своим стаям.
Саня медленно наклонился и поставил коробку на землю. Когда Брюс повернулся, то в его расширенных зрачках плясало разожжённое обидой пламя.
– Неужели ты думаешь, что я так дорожу общественным мнением?
– сказал он, вплотную приблизившись к Диме. Взгляд Сани был прожигающим, будто бы сверлил голову насквозь, однако в то же время ... детским и чистым.
– Плевать я хотел на толпы шакалов, чьё мнение изменчиво и капризно, как погода. Нельзя накормить падалью их всех, невозможно исполнить все их животные прихоти. Можно лишь попытаться найти тех, кто будет с тобой рядом, вне зависимости от прогноза твоего поведения.
– Чем же ты лучше? Такой же шакал, как и остальные, с такими же инстинктами и потребностями, - смело возразил Нова.
– Ничем, - грустно ответил парень.
Брюс меланхолично наблюдал за тем, как его ватные пальцы плавно принимают боевую форму кокона-кулака, а затем расцветают до грациозного бутона-ладони.
– Просто я не отрицаю свою природу и стараюсь не гавкать на тех, кто мне не безразличен. Всегда существует риск, что ты укусишь сам или тебя укусит близкий человек, но такова доля шакалов.
Уже тронувшись с места, Саня оформил свою мысль до конца.
– Не пытайся казаться хуже, чем ты есть. Рушить - не строить, а потому никогда не торопись разрубать нити отношений. Связать их обратно практически невозможно. Дальнейшие передвижения парней напоминали игры в партизан. Мобильности передвижения препятствовали громадные коробки, потому передвигались Дима и Брюс медленными шажками, дабы избежать музыкального сопровождения громыхающего стекла. Малейшее движение за дверями вызывало неподдельный страх, так как оттуда могла появиться потенциальная "угроза выселения".
Как же обрадовались наши герои, когда вахта встретила их пустыми осиротевшими окнами! Обогнув колонну, Саня столкнулся нос к носу с директором студгородка, который о чём-то разговаривал со ... Щербаковым.
– Здравствуйте, - почти хором поприветствовали Луцкого парни.
– Здравствуйте, ребята! Как жизнь молодая? Чем занимаетесь? Что несёте?
– поинтересовался Анатолий Антонович, приветливо разглядывая лица Димы и Сани. Привычная ситуация, когда начальство пытается быть ближе к подчинённым, но из-за недостатка актёрского мастерства становится лишь дешёвой
– Если я вам скажу, что два ящика со спиртными напитками, то вы ведь нам, разумеется, не поверите?
– вдруг выпалил Брюс.
Монитор высунулся из-за спины директора с удручённым выражением лица и начал ритмично стучать по лбу. Этот жест означал сомнение Щербакова в том, что под лобной костью черепа Брюса скрывается мозг. Может, ещё одна лобная кость?
– Поверю, если это правда, - сурово произнёс Луцкий.
– И напрасно! Анатолий Антонович, откуда у бедных студентов столько денег на спиртное?
– изобразил святую невинность Саня.
Ушлый Брюс умелым блефом открыл себе пути к отступлению. Признание, хоть и в шутливой форме было озвучено, а потому при худшем раскладе парень смог бы выцарапать помилование из горла директора.
– Тут на еду не всегда хватает, - поддержал Ильющеня.
– Да и стипендии маленькие, особо не разгуляешься.
– С языка снял! Вот родителям и приходится снабжать нас домашними консервациями. За год пустых банок скапливается такая куча, что приходится их обратно отправлять, чтобы место не занимали. Вот, - пояснил Брюс, застенчиво притупляя глаза.
– Что ж вы сразу не говорите!
– взъерошил волосы Диме Луцкий.
– Ох уж эти подростковые замашки! Вы, часом, не братья?
– Товарищи, - сказал Ильющеня.
– Да, брось ты шутить! Друзья. В одной песочнице росли, - поправил Саня.
– Вот и поддерживайте друг друга, - расчувствовался директор.
– В минуты радости один друг с чистым сердцем будет охранять счастье другого, а в минуты горя делить невзгоды пополам. Ах, о чём я? Вам помочь поднести?
– Нет, нам друг поможет, - благодарно отказался Брюс, кивнув на Монитора.
– Ладно, бывайте. Обращайтесь чуть что, орлы, - махнул им рукой на прощание Анатолий Антонович.
– Обязательно, - ответили ребята.
Едва фигура директора отдалилась на приличное расстояние, Щербаков тотчас взорвался:
– Знаешь, сколько я тут торчу?! Пятнадцать ... Грёбаных ... Минут!!!
– извергал негодование Саня, размахивая перед носом Брюса циферблатом часов.
– Да за это время инвалид на коляске спустился бы дважды!!! Юля бы с нуля быстрее собралась!!!
– С инвалидом ты тонко подметил, - оценил Брюс.
– Хвалю. За вахту тебе благодарность от рабочего коллектива.
– Это Луцкий их отправил куда-то, - отказался от славы Монитор и тотчас угрожающе добавил: - Только не говори, что там действительно алкоголь.
– И приз за сообразительность достаётся жителю Гомеля, Щербакову Александру Вадимовичу, - продекламировал Брюс.
– Ты бы лучше дверь открывал, а то тётеньки с вахты уже вернулись и подозрительно нас изучают.
– Ты наглый врун!
– продолжил нападки Саня. Если прежние разборки мог услышать лишь первый этаж общаги, то теперь в курсе дел могла оказаться целая улица.
– Использовал меня, так как знал, что в этой тупой затее я участвовать не буду!!! Какого хрена ты вообще записался в носильщики??? Договорились же - идём в клуб, нет, нужно поступить по-своему!!! Где ты вообще увидел в этом бородаче красивую девушку?