Самурай
Шрифт:
— А в прошлый раз в госпитале лежал ты, — заметил синьор Соргоно, — с поломанными ребрами. Могу только повторить то, что я минуту назад сказал синьору Монкалиери.
— А мне можно позвонить профессору? Синьор Соргоно покачал головой.
— Он знает, что ты уже здесь, и сам с тобой свяжется, как только сможет.
Я вздохнул и побрёл к себе читать новостные ленты: что там «в районе боевых действий»?
Терпение. Читаем всё подряд, с начала войны. Сегодня у нас второе этапреля, вчера, между прочим, был официальный Новый год, правда празднуют его одиннадцатого. Исторически сложилось. Война началась
Итак двадцатое. Хм, точнее девятнадцатое, нужен же был Джела и Кремоне повод. Повод дал ББ, подписавший сепаратное торговое соглашение с Новой Британией. Э-ээ, ну и что? Мы были не готовы к нападению? Ах вот оно что! Соглашение было подписано ещё полтора месяца назад, и проф с синьором Мигелем уже небось устали ждать реакции, тут-то всё и началось. И довольно нестандартным образом. У Джела или у Кремоны появился кто-то с фантазией. Его надо будет вычислить и прикончить чем скорее, тем лучше.
Торговое соглашение, кстати, предусматривало продажу на Новую Британию большой партии «Сеттеров». Понятно, потеря Мачераты наверняка сорвала бы сделку. А ещё Кальтаниссетта теперь единственный посредник при продаже Новому Гордому Альбиону тетрасиликона и микросхем, его содержащих. Я начал тихо стонать от хохота: мы, конечно, будем продавать в основном микросхемы. И три наших больших завода, их производящие, теперь загружены заказами по самые уши и навсегда! Ещё и четвёртый завод придётся строить. А к нашим микросхемам и компьютерам ещё и наш софт! О-о! Это действительно сделка века.
А взамен мы будем получать их новейшие биотехнологии. Понятно, синьор Кальтаниссетта не смог устоять, очень ему хочется утереть нос Вальгуарнеро. А ещё новобританцы продадут нам несколько новых звездолётов и некоторые технологии, полезные для их строительства.
Тоже интересно. До сих пор этнийские корпорации не слишком заботились о развитии своего космофлота: тетрасиликон и селениты были достаточной приманкой для торговцев с других планет. Синьор Наш Большой Босс велик и мудр, наверняка нас надували. К тому же, как показывает история Земли, торговля сырьевыми ресурсами — это путь в никуда.
Вечером в воскресенье, двадцатого этмарта, началась «героическая оборона Мачераты». Крутят наши что-то, героизм героизмом, там, конечно, сражались все, кто может держать оружие, никто не жаждал повторения Эльбы, но всему есть предел. Два полка — это два полка, их так просто не восстановишь. М-мм, и проф точно не знал, что они нападут именно на Мачерату, иначе нас бы не отпустили в поход в ближайшие её окрестности. С этим надо будет разобраться.
Дальше. Как всегда воздушные бои над Палермо. «Джелы» против «Сеттеров». Они тайком подтянули подкрепления, мы тоже. Мы — в больших масштабах («невозможно быть слишком сильным в решающем пункте» — это, кажется, Наполеон сказал). Джела собирались вернуть себе палермскую зону, потерянную полтора года назад. Ишь чего захотели! Лео мы вам не отдадим. Проиграв в небе столицы, Джела решили, что с них хватит, и, не заключая официально сепаратного мира, больше в военных действиях участия не принимали. Наши поняли их правильно. Кремона была отдана на растерзание. Вечно нейтральная корпорация Вальгуарнеро приветствовала это мероприятие от души. С чего бы это?
Наши
А что синьор Мигель делал в Мачерате? Ясно, что он её оборонял с самого начала. А войска туда возили… Э-э… О! На подводных лодках! Дорого, конечно, а что делать? Всё тяжёлое вооружение кремонцы сами отсекли, а против стрелковых частей наши элитные десантники вполне могут обороняться при соотношении сил один к десяти. Понятно.
Проф позвонил мне поздно вечером, а на Южном уже и вовсе ночь.
— Энрик!
— Профессор!
— Всё в порядке?
— Я-то уже дома, а вы как?
— Ну так и я звоню не с того света. Я тут ещё немного повоюю…
— Понятно, — перебил я его. — Будь умницей, слушайся синьора Соргоно и не лезь на рожон!
— Ну вот, ты сам всё прекрасно понимаешь, — насмешливо заметил проф.
— Ладно, — вздохнул я. — Тем более надо две недели пропусков догонять.
— Вот-вот, что бы я делал, если бы ты не учился?
— Воевали бы поменьше!
— Ладно, не переживай. Скоро все наладится. Счастливо!
— До свидания.
Ну вот. Раньше такого не случалось: я куда-нибудь уезжал, а проф ждал меня дома. Вообще дом — это место, где он меня ждёт. И там, на Южном, идёт война. Его могут ранить или даже убить. Опять я распсиховался, он бы приказал немедленно прекратить. Тем более дел у меня невпроворот. Страдать некогда.
В пятницу в деканате физфака мне вежливо объяснили, что я первый кандидат на вылет из университета. Я ехидно попросил дождаться сессии, мотивировав это тем, что я ещё не умер.
Вернувшись домой, я отменил все радости жизни, проще говоря, позвонил Ларисе и друзьям и предупредил, что им не стоит рассчитывать на мое общество по крайней мере неделю. Бедный Виктор, чтобы не скучать, взялся за изучение истории. Правильно, давно пора. А я долбил гранит науки: услышать те же речи ещё и на математическом факультете — это уж слишком.
Речи я все равно услышал: в понедельник синьор Брессаноне мягко, но прозрачно намекнул, что функциональный анализ — наука сложная и требующая регулярных занятий. Плохо он меня знает, сказал он это перед лекцией, а после ему пришлось признать, что окрестности Мачераты не повредили моим умственным способностям. Одно дело сделано.
Наступление наших войск на Южном континенте застопорилось, и я решил, что скоро будет заключён мир, но примерно треть территории Кремоны мы оккупировали. И отхватили пол-острова Мареттимо, того самого, который я упоминал в разговоре с Коллеферро. Граница у них там на замке, мы выясняли, и лейтенант Веррес оттуда. Между прочим, отлично! Родители Верреса смогут увидеть своего воскресшего из мёртвых сына.