Самурай
Шрифт:
Вы думаете, что синьор Мигель в гневе — это очень страшно? Ха, вы не видели профа в том же состоянии. Я до сегодняшнего дня, оказывается, тоже не видел.
Пленных неаккуратно покидали на пол салона в «Феррари»: спасательная команда прилетела на катере поменьше.
— Сможешь вести? — с тревогой спросил проф.
— Что тут вести? Взлёт да посадка! — небрежно успокоил его я.
«Ты должен научиться летать как следует независимо ни от чего!» Хороший совет — я положил руки на пульт, и они сразу перестали дрожать. Сегодня эти типы не стали портить «Феррари». А вдруг они сделали
Дома проф велел посадить пленных, связанных мягкими путами (наши охранники свое дело знают), на диван в малой гостиной и пошел звонить синьору Мигелю.
А мне пришлось выносить кудахтанье Фернана, если мне ещё пару раз так достанется, он просто в наседку превратится! Старые и новые чересчур удачные шутки обошлись мне в два треснувших ребра, несколько ну очень больших синяков, кровавые браслеты на запястьях и сплошь ободранную левую кисть — не очень дорого, могло быть хуже.
А ещё Фернан надел мне на руку новый комм, настроив его так, чтобы он бил тревогу, если его с меня снимут, и ещё в нескольких явно опасных ситуациях вроде болевого шока или потери сознания.
— Вот так, — сказал он, — только не забывай выключать сигнализацию, когда ложишься спать.
— Ладно, — вздохнул я, — теперь за мной вечно будет кто-нибудь следить.
Фернан удивился:
— У многих так настроено. Странно, чтоу тебя не так. Тем более, тебя уже похищали.
Когда я наконец вырвался из лап своей няньки и явился в гостиную, там уже находились ББ и синьор Мигель. Ого! Неужели это настолько важно?
Пленные на диване имели весьма бледный вид: такого они явно не ожидали. Я тоже.
— Энрик, — обратился ко мне проф, — какие у них были намерения?
— Они всего лишь пытались присвоить себе ваши прерогативы, — ответил я.
Синьор Мигель догадался быстрее.
— Мой драгоценный племянничек Реджио слишком много о себе возомнил. Сколько тебе лет? — резко спросил он.
— Семнадцать, — прохрипел Реджио, побледнев ещё больше.
— Значит, ты опять вышел сухим из воды. А вот твоим приятелям не повезло.
Приятели взвыли. Жалобы их были неразборчивы. Перспектива поработать полгода на селенитовых шахтах не казалась им заманчивой. Одной фразой синьор Мигель изолировал Реджио на веки вечные.
Тут до меня кое-что начало доходить: не может же гражданская война начаться потому, что две милые девочки тринадцати лет от роду возжелали приключений! А этого парня зовут Реджио, и назвали его так не полгода назад. Формально его отец имеет больше прав на место ББ: он представитель старшей ветви. Необязательно допрашивать этих дураков с пентатолом, чтобы догадаться, чем Реджио их соблазнил: близостью к своей особе после того, как…
Отобрать у ББ и синьора Мигеля их прерогативы можно только одним способом: оба они очень популярны, старший среди бизнесменов и мирного населения — заботится об экономическом процветании, а синьор
Синьор Мигель тихо проинструктировал офицера Службы Безопасности, и наша гостиная была очищена от шакалов.
Как только мы остались вчетвером…
— А вы приказали допросить их с пентатолом и узнать, чем Реджио их соблазнил? — выпалил я.
— Опять ты считаешь, что я гораздо глупее тебя, — спокойно заметил синьор Мигель. — Когда ты узнал, что его зовут Реджио?
— Только что, — признался я.
— Быстро соображаешь, — похвалил меня синьор Мигель, — а как они будут действовать, ты тоже догадался?
— Внутренний заговор, — ответил я, — самый беспроигрышный вариант: если вы ничего не знаете, никаких проблем, какой-нибудь слегка проштрафившийся, не особенно толковый офицер СБ, и папочка Реджио, тоже Кальтаниссетта, между прочим, садится на освободившийся трон. А если вы знаете, то начинаете подозревать всех подряд, наверняка кого-нибудь зря обидите, а результат тот же.
— А кто им поможет привести к покорности армию? — заинтересованно спросил ББ.
— Кремона, — твердо заявил я, — у нас во внутренней тюрьме СБ сидит их летчик, которого я тогда сбил. Правильно?
— Правильно, — согласился синьор Мигель удивлённо.
— У вас были свои цели и своя игра, а у них — свои. Союзнику проще всего ударить ножом в спину: это к врагам обычно спиной не поворачиваются.
— А как ты думаешь, Энрик, сколько лет Лабораторному парку и почему он торчит среди зоны Солендзара?
— Понятно, — потянул я, — экзамен на сообразительность.
— Ты его сдал, — заметил проф, осторожно меня обнимая: Фернан ему уже доложил.
А ведь он доволен. Больше, чем когда-либо.
— Спасибо, — поблагодарил я, — но это не решает проблемы.
— Ну почему же? У некоторой незавершённости института права тоже есть свои преимущества: мне не нужно выдумывать повод, чтобы допросить своего племянника с пентатолом, — задумчиво проговорил ББ.
Рано я его сбросил со счета, несмотря на свой миролюбивый нрав, ББ все же — настоящий синьор Кальтаниссетта.
Хм, кажется, они собираются обсудить что-то втроём, но не хотят невежливо выгонять меня отсюда. Ладно, выгонюсь сам и даже подслушивать не буду. Вычислю все попозже по открытым источникам, так даже интереснее. Я попросил разрешения удалиться и сразу же его получил: милостивый у меня монарх.
Схожу в караульное помещение: надо же поблагодарить охранников за моё спасение.
Рафаэль сидел за столом и подпиливал какую-то маленькую вещицу пилкой десантного ножа, Марио сидел напротив и что-то мял в руках, кажется снятые с меня наручники. Остальные столпились вокруг, затаив дыхание. Я, разумеется, полез выяснять, что это они тут делают.
— А Фернан говорил, что тебе надо пару дней полежать в постели, — заметил Марио не оборачиваясь (больше всего Марио похож на медведя-гризли, но двигается и слышит как кошка, в Лабораторном парке он — один из трёх возможных победителей учений «каждый против всех», два других — проф и синьор Соргоно).