Самурай
Шрифт:
Доклад 1
Что я точно знаю о кремонской СБ? Ничего.
Доклад 2
Кремонская СБ глазами рядового кремонца.
1. Секретная, большая, страшная организация, мимо здания которой лучше не проходить.
2. Попавший внутрь этого здания имеет хорошие шансы
3. Каждый второй — осведомитель этой организации, поэтому они всё про всех знают. Поэтому о чём ты думаешь, следует помалкивать даже в постели с женой.
4. Провинившись, следует самому бежать признаваться, и заложить при этом ещё кого-нибудь, тогда дело может ограничиться избиением и вербовкой.
5. Лагеря, где сидят заключенные этой организации, находятся на Южном континенте, на краю джунглей и там жуткие условия для жизни.
6. СБ обеспечивает безопасность корпорации Кремона от жестоких и страшных врагов из всех других корпораций (даже тех, с которыми мы сейчас в союзе). Поэтому все, что они делают, правильно.
P.S. Пункты 1, 2, 3 и 5, скорее всего, чистая правда. 4 — сам нарушал, и пронесло.
Мы молчали минуты две. Это, конечно, доклад уже другого Верреса, человека, который полгода прожил, ничего не боясь. СБ ни в одной корпорации свадеб не устраивает и младенцев не крестит. И если вас в чём-то заподозрили, могут арестовать и допросить с пентатолом. Дальше по итогам допроса извинятся и отпустят или передадут судье, от нескольких месяцев на шахтах до расстрела (последнее редко и в основном для самих эсбэшников). На Этне, прямо скажем, нет переизбытка населения, предельная жестокость непопулярна. Если лояльные граждане имеют основания бояться вашей СБ, они просто переедут под защиту другой корпорации.
Кстати, уничтоженное полтора года назад семейство Алькамо было союзником не только Джела, но и Кремоны, это им принадлежала муниципальная структура Палермо, в том числе приюты, в том числе тот, где жил я. Вот откуда у меня были тогда всякие дикие идеи, что все сволочи и что со мной могут сделать что угодно. И кто угодно. Проф, конечно, вел себя со мной не самым разумным образом, когда не говорил мне правды о том, чем я занимаюсь, но тех грехов, которые я ему охотно приписывал, не совершал. А относиться к собакам и кошкам так, как я, он, конечно, не мог. И не может. Он же с ними не разговаривает.
— Планируй, стратег, — немного насмешливо приказал Алекс.
— Угу, — согласился я, — значит, так, Гвидо, ты уже скачал себе «Историю Земли и колоний…»?
Гвидо кивнул.
— Значит, ты ищешь в истории Земли похожие на Кремону государства.
— Э-э, а как?
— Если бы я знал как, уже бы все нашел. Думай. Читай. Должны быть какие-то приметы. Ну,
— Угу, — заметил Алекс, — а они, например, запретят предохраняться…
— Это как? — спросил Лео.
— Найдут способ, не волнуйся.
Виктор покраснел как вареный омар, но промолчал — невиннейшее существо, до сих пор считает, что детей находят в капусте.
— Тогда смертность выше, — сказал я, — запретить людям умирать невозможно. И ещё, сайт-то создавали лет триста назад из баз данных, которым тоже не больше пятисот лет, тогда уже такие людоедские идеи были непопулярны. Авторы сайта должны были их осуждать. Надо посмотреть в нашем досье на коммунистов, которое мы собирали летом, часто встречающиеся оценочные эпитеты, ну там «жестокий», «человеконенавистнический», и поискать, к кому они ещё относятся.
— Понятно, — задумчиво проговорил Гвидо.
— Так, и ещё надо разобрать скачанные Алексом Досье и понять, какие сведения о своих гражданах их СБ собирает, что они считают опасным, и если действительно у них половина народу стучит на другую половину, это должно быть как-то отражено. Лео, займешься?
— Могу, а зачем?
— Я так чувствую, не могу пока сформулировать может, я и не прав.
— Хорошо, я начну этим заниматься, и если ты не прав, я это пойму.
— А я? — спросил Алекс.
— Нет у тебя терпения, — ответил я, — куда ж без тебя. Я скачал кучу их информационных лент с их же комментариями. Надо построить образ мира такой каким его видит кремонец. Сравнить с реальностью насколько мы можем считать то, что знаем сами, реальностью.
— Э-э?
— Честных журналистов почти не бывает. Это так не только у Кремоны, наши тоже, знаешь ли…
— Угу. Отслеживать сразу все новостные ленты.
— Ну не все, но кремонские, а к ним — наши, Джела, Вальгуарнеро и Больцано, благо последние две стараются держаться в стороне. Поэтому врать целенаправленно им особого резона нет.
— Ясно, а ты?
— Я займусь их верхушкой. Кто и как у них на самом деле дергает за ниточки. Не по названию. И литературой, кино, поп-музыкой: главный способ психологического давления. Какие там культивируются добродетели и что вообще считается хорошим или плохим? Ну что сдаться в плен — это предательство, мы уже знаем. Но для того чтобы в это все поверили, мало написать об этом в уставе.
— А я? — разочарованно потянул Виктор.
Все воззрились на него с подозрением. Лео открыл рот, наверное собирался сказать что-нибудь нелестное, но потом передумал.
— А тебе это интересно? — серьёзно спросил я.
— Ну да!
— А взламывать ты умеешь? Виктор помотал головой и покраснел.
— Его, — заметил Алекс, — будешь учить ты. Не то чтобы я обещал этого не делать, но в общем…
— Понятно, — согласился я, потом опять посмотрел Виктора: — Так у вас в школе изучают историю?
— Ага, но только Новой Сицилии.
— Да уж, не слишком интересно. Что, победные фанфары, терраформирование, колонизация Этны и Адриатики, а они потом, неблагодарные, откололись.