Самурай
Шрифт:
Вблизи экватора Феб выкатывает из-под горизонта почти мгновенно. Когда мы сели, было уже совсем светло. Джунгли перестали огрызаться огнем, а несколько несчастных десантников, оставшихся на пляже с ночи, сдавались на милость победителя. Другого выхода у них не было. Корабль, как это ни странно, не затонул, но видок у него был жалкий, на него нельзя было смотреть без слез: густой чёрный дым ел глаза. Ну и шуточки у меня… самому тошно… «Вода теплая, до берега недалеко, снаряжение можно сбросить, а защитные доспехи не
Торре встретил нас на посадочной площадке:
— Как слетали?
— Что-то там горело и взрывалось, и кто-то в нас стрелял, — доложил я.
Майор обнял нас всех по очереди:
— Молодцы, ребята! Идите поспите, а Энрика отведите в госпиталь! Слышал бы ты, парень, что сказала мне Мама Маракана!
Мы устало покивали и отправились в убежище. На нижней ступеньке лестницы нас ждала серая от волнения Лаура. Увидев нас, она облегчённо вздохнула.
— Я вас жду, Лариса и Тереза помогают в госпитале, а Джессика — главная нянька и организатор тишины среди всякой мелкоты, — улыбнулась она.
Вот дьявольщина! Куда мы приволокли наших девчонок?! Раненые из бластера — это почти сплошь прожженная до костей плоть; таких раненых кладут в специальные ожоговые капсулы, на месяц, иногда больше, пока не нарастут мясо и кожа. Если сгорела рука или нога, их ампутируют, а потом выращивают новую и приживляют. Хм. Здесь должно быть немало людей с медицинской подготовкой, так что если наших девчонок задействовали, значит, раненых много.
Алекс взял инициативу на себя:
— Лаура, позаботься о Гвидо, а мы отведем Энрика в госпиталь и тоже придём.
На Гвидо горящий корабль произвёл сильное впечатление, и мальчишку просто шатает.
В госпиталь ребята практически волокли меня на себе, а я читал им мораль:
— Кой чёрт понёс вас на стены?! В белых рубашках! Да ещё и мелкого с собой потащили!
— С каких пор он мелкий? — поинтересовался Алекс. Я не стал отвечать.
— Никуда мы его не тащили, — огрызнулся Лео.
— Ну конечно! Ясно было, что он за вами увяжется!
— Энрик, заткнись, — вежливо предложил мне Алекс, — сам герой. Из госпиталя ты сбежал, так?
— Это было необходимо, — наставительно произнес я, — кто их знает, что они там монтировали? Но не парк аттракционов, это точно.
В коридоре госпиталя мы встретили Ларису.
— Что с ним?!
Как будто я сам не могу сказать!
— Что было, то и осталось, — ответил я (ребра сломаны, это мы уже проходили, но почему же мне так плохо?).
Ребята с облегчением сбросили меня на кровать, даже кроссовки сняли. Раздеваться дальше я отказался наотрез: опять утащат, ладно рубашка уже пропала, но без неё я ещё могу ходить, а вот без штанов…
Не помогло: проснулся я около трех часов дня и обнаружил себя в больничной
Ещё одна кровать в палате была занята. На ней лежал человек, судя по всему, с переломами обеих ног. Как это его угораздило? Он не спал, но со мной не заговорил, не буду его тревожить: мало ли что.
Я едва успел вернуться из ванной, как дверь открылась и в палату вошла Мама Маракана, галантным кавалером, пропустившим её вперед, оказался майор Торре. Мой сосед резко повернулся лицом к стенке.
Мама Маракана сначала подошла ко мне и провела медсканером вдоль моих многострадальных ребер.
— Больше никаких полётов, — изрекла она свой вердикт, — если будешь паинькой, то лежать придется только три дня.
— За три дня всё кончится!
— Не навоевался ещё?
— При чем тут «не навоевался»? Летать больше некому!
— Ну у нас есть ещё один летчик, — миролюбиво сказал Торре.
— Ага, гражданской авиации, — язвительно заметил я.
— Это правда, — вздохнул майор. Потом он улыбнулся и подмигнул:
— Ты уже и так их хорошо потрепал. Понимаешь, чтобез тебя мы бы не продержались и часа?
Я кивнул:
— Тем более.
— Хочешь, чтобы я приказал твоим ребрам срастись? Я покраснел, майор прав, веду себя, как капризный трёхлетка:
— Ладно, буду паинькой.
— Вот и хорошо, — сказала Мама Маракана и подошла к моему соседу: — Как вы себя чувствуете, лейтенант?
Бессмысленный вопрос, но медики всегда его задают. Что они так определяют, для меня загадка.
— Я лейтенант Веррес, личный номер 623149-73752D. Всё.
— Прекрати эту волынку, парень, — взорвался Торре, — не собираюсь я тебя допрашивать, и так больше тебя знаю! Нигде не сказано, что раненый не имеет права отвечать на вопросы врача! У неё целый госпиталь набит такими чертовыми придурками, некогда ей каждого уговаривать.
Лейтенант упрямо сжал губы.
— Не важно, — спокойно произнесла Мама Маракана, — разберусь.
Кроме сломанных ног, других серьёзных повреждений у лейтенанта не оказалось, поэтому его быстро оставили в покое.
— А обедать мы будем? — спросил я как-то очень жалобно.
— Обед ты проспал. Сейчас принесут, — ответила Мама Маракана.
Почему её так зовут? Обед мне привезла Лариса.
— Ты будешь обедать, а я рассказывать новости, —весело предложила она.
Я кивнул.
— Я ничего не понимаю в сводках, но все наши живы, и боев в Палермо не было. Здесь по джунглям пока бродят десантники, но с утра вдоль периметра уже не стреляли.