Самурай-буги
Шрифт:
Митчелл много раз слышал этот аргумент. Он отвечает как обычно:
– Этого не случится. Для начала, всех разработчиков держат под замком, рынок их не знает. Во-вторых, они все равно не смогут ничего без «Софтджоя». Сонода над каждой игрой работает сам, наводит лоск. Поэтому у «Софтджоя» такие хорошие игры.
Хамада трясет головой, будто не может поверить, что кто-то может быть таким тупым.
– Чувак, я уважаю твое упорство, но «Мега» поджарит ему задницу.
– Думаешь?
– Как пить дать поджарит. Не забывай, что за «Мегой» ресурсы всей группы «Мицумото». Если бы «Мицумото» была страной, она бы вошла в Организацию экономического
Митчелл прекрасно понимает, о чем он. О двух вещах. Первая: Сонода взялся за дело, которое ему не по зубам, он – мелюзга лицом к лицу с гигантской корпорацией. Вторая: Ричард Митчелл тоже взялся за дело, которое ему не по зубам, он – мелюзга, приводящая аргументы против мнения влиятельнейшего аналитика данного сектора экономики, за которым стоят безбрежные технические, экономические и политические ресурсы «Силверман Бразерс».
Митчелл ничего не отвечает. Хамада самодовольно выпускает дым. Акции «Софтджоя» проседают с начала года, что вызывает серьезное недовольство инвесторов, кладущих деньги в кормушку Митчелла. Акции «Меги», напротив, поднимаются к новым высотам – еще бы, ведь ими методично закупаются «Силверман Бразерс». Так что Хамада может злорадствовать каждым взмахом своей сигары, а Митчеллу не светит ничего, никакого вознаграждения.
Митчелла охватывает легкий приступ кашля. Сигарная вонь нестерпима, отношение Хамады – тоже. К счастью, терпеть их осталось недолго.
– Я выхожу, – говорит он. – Спасибо, что подвез. Хамада опускает стекло на несколько дюймов, смотрит наружу.
– Это вот здесь ты живешь, Митч? – говорит он с сомнением.
Митчелл видит обстановку глазами Хамады: ряд за рядом там и сям низкие бетонные здания с гирляндами антенн и спутниковых тарелок, спутанных гнездами кабеля и телефонных проводов. Какой контраст с роскошным жилым комплексом, где проживает сам Хамада – с ресторанами, оздоровительным клубом и крытым теннисным кортом.
– Это район, где живут настоящие люди, – говорит Митчелл, выбираясь из машины. – На самом деле, тут довольно забавно.
На пустоши рядом с домом, где он живет, квакают лягушки. Из переулка скрипучий велосипед катит старуха. Она смотрит на Митчелла с неподдельной враждебностью, потом бормочет под нос что-то вроде проклятия.
– Это моя хозяйка, – объясняет Митчелл сбивчиво. – Та еще штучка.
Хамада стряхивает пепел с сигары.
– Похоже, ты ей втюхал «Софтджой» по десять тысяч иен, – ухмыляется он.
– «Софтджой» – лучшая инвестиция, чем «Мега», – парирует Митчелл. – Погоди, увидишь.
Хамада тихо хихикает, радуясь, что его провокация удалась. Митчелл ступает к двери своего жилья. Дождь капает ему на плечи. Хозяйка бормочет очередное невнятное ругательство. Лягушки глумятся.
Ёити Сонода – маленький мужчина с большой головой. Достаточно один раз обойти его вокруг, чтобы составить правильное представление об ее размерах и весе. Тогда вы оцените, какую великую работу выполняют его плечи и шея, чтобы держать эту голову прямо.
В данный момент Сонода один, он сидит в спальне на тридцатом этаже отеля. Сквозь стену слышится профессорский голос. Он продолжает читать лекции Рэйко Танаке о теории культуры, но Сонода его не слышит. Сонода умеет отключать изображение и звук, которые его в данный момент не интересуют. Он отключает бубнеж профессора, случайные реплики Рэйко, номер отеля, капли дождя, испещрившие стекло,
Ум Соноды занят его любимой игрой, многомерной интерактивной игрой без начала и конца, без правил и без определенной цели. Суть игры в том, чтобы продолжать игру. Иногда преследуешь сам, иногда преследуют тебя – обычно и то, и другое одновременно. Скрытые ходы, внезапные измены, бесконечное увеличение количества врагов, которые сильнее тебя. Это захватывающая, всепоглощающая игра, самая настоящая игра из всех.
Только что появился новый враг – нечто по имени «Мега». Агрессивный, безжалостный, у него много оружия и сильных сторонников. Но мозги у него маленькие и медленные, как у динозавра. Сонода может точно предсказать, как «Мега» будет реагировать на разные приманки и ложные следы, которые он расставляет на пути. Довольно скоро Сонода сможет подстроить достаточно ловкий капкан, чтобы обмануть инстинкты врага, капкан, из которого тот никогда не сможет освободиться.
Главное – рассчитать время.
Насадить наживку. Ждать.
Потом дернуть джойстик.
Семь
Пять тридцать утра. Митчелла будит дождь. Не звук дождя, а ощущение холода и сырости на щеке. Он открывает глаза. Вот что он видит: темное пятно в форме Австралии на потолке. Он поворачивает голову. На татами рядом с его подушкой – лужица грязноватой воды.
Плохое начало дня. Предвещает затяжные переговоры с бабушкой Абэ, хозяйкой. Инстинктивно она будет обвинять в протечке именно его, как обвиняет в коротких замыканиях и засорах в туалете. Вот что можно будет прочесть в ее слезящемся взоре и невнятных проклятиях:
«Иностранец позволил дождю промочить священные татами! Вот кто вредит нашей двухконтактной незаземленной японской системе электроснабжения, перегружая ее компьютерами, принтерами и тому подобными глупостями. Вот чьи гигантские экскременты забивают наши стройные японские канализационные трубы. Никогда больше я не сдам свою квартиру подобному иностранцу!»
Так Митчелл это интерпретирует, хотя даже в его воображении проклятия бабушки Абэ невозможно расшифровать.
Он встает на ноги, сворачивает футон и запихивает в шкаф. Капли воды все еще набухают где-то в середине Нового Южного Уэльса. Он берет миску для риса и подставляет ее под пятно, чтобы их ловить. Кофе, тост, новости по телевизору. Мэр какого-то городка в Тохоку арестован за взяточничество. Банк «Мицутомо» списывает двести миллиардов иен в просроченные обязательства. Уровень рождаемости падает. Фондовый рынок падает. Количество «морских ушек», выловленных японскими искателями жемчуга, также падает. Не происходит ничего, абсолютно ничего хорошего.
Упоминание о банке «Мицутомо» настраивает мысли Митчелла на «Мегу», «Софтджой» и собственные шаткие позиции младшего аналитика в «Вест Бавария Секьюритиз». Может, Скотт Хамада и прав. Может, машина будущего поколения «Меги» действительно выиграет. Если так, «Софтджою» конец. В то время как «Мега», гигантская империя электроники – раскрученный брэнд, киностудия в Голливуде, участие в спутниковом телевидении, средства массовой информации по всему миру, «Софтджой» все прибыли делает на видеоиграх. Потеряет свою позицию на этом рынке – и можно закрывать лавочку. Рынок полностью достается «Меге». А Скотту Хамаде достается бонус размером с ВНП маленькой африканской страны. А Митчелл прекращает работать в «ВВС».